Кошачий глаз

Авелин Клод

Бабушка ничего не ответила. Пока Бело рассказывал, ее лицо оставалось совершенно невозмутимым. После бессонной ночи в поезде она выглядела так же свежо, как после утреннего душа в собственном доме.

— Думаю, первые суммы, почти одинаковые, — это его месячный заработок у Пижона. Зато остальные, громадные, — это королевское вознаграждение за его копии с подписями, — закончил Бело.

— А все-таки до чего он способный, этот малец, — заметила бабушка. — Передайте ему это от меня. Лучше бы он, конечно, рисовал

картины, которые имели бы его собственную подпись… Но все-таки я счастлива, что он получил деньги не за… Вы меня понимаете.

— Я очень хорошо вас понимаю, — почтительно ответил Бело.

— Ненавижу мужчин, которые торгуют своими прелестями. — На лице бабушки появилась гримаса отвращения.

— Не беспокойтесь, я ему это скажу.

XII

Сюрприз в «Утке-Баламутке»

1

Господин Шенелон упросил Симона поехать вместе с ним на улицу д’Асса, в квартиру его дочери. Бело, уже без крестника, поехал к Блонделю, крутившемуся поблизости от «Утки-Баламутки». Бело заметил его из такси и, рассчитавшись с водителем, пошел ему навстречу.

— Снаружи все смотрится шикарно, — сказал Блондель. — Внутри тоже. Я заглянул в открытую дверь. Там кто-то прибирает.

— Войдем, — сказал Бело.

Неяркий свет озарял зал, стены которого были отделаны деревянными панелями, что придавало ему сходство с покоями шотландского замка. Все столы были сдвинуты в один угол. Паркет блестел как зеркало.

— Блеск этого паркета напоминает бриллиант мадемуазель Сарразен, — заметил Бело.

Шум пылесоса заглушил его слова.

— Минуточку, я сейчас выключу, — сказал работник. — Что вам угодно?

— Господин Мерсье здесь? — спросил Бело.

— А по какому вы делу?

— По личному.

Работник, имевший, вероятно, печальный опыт, ответил:

— Все говорят одно и то же, а мне потом достается на орехи. Приемные часы — с четырех.

— Мы не клиенты, и обещаю, что у вас не будет неприятностей. Кроме того, мы пройдем без вашего разрешения.

— Ну, что же, — сказал работник. — Не дай Бог, вы еще начнете палить из револьвера. Идите, пожалуйста, за мной. Господин Мерсье в конторе. Если его там не окажется, значит, он у себя наверху.

— Хорошо идут дела? — спросил Бело, следуя за работником.

— Не то слово! Не хватает мест! — с гордостью ответил работник. — Большинство желающих уходит ни с чем.

Он постучал в первые двери в коридоре.

— Войдите! — отозвался приятный баритон.

— Эти господа хотят с вами поговорить, господин Мерсье. По личному вопросу, — сказал работник, пропуская Бело и Блонделя в контору.

— В самом деле? — Мерсье встал из-за стола. Бело и Блондель глядели на него.

— Господин Мерсье? —

машинально спросил Бело.

— Собственной персоной. А с кем имею честь?..

Бело кивнул на работника.

— Спасибо, Жан, можешь идти, — сказал Мерсье.

Жан удалился со спокойной совестью.

— Извините, — сказал Бело, — что мы нагрянули к вам в неурочное время. Я — комиссар криминальной полиции. А это мой коллега, инспектор Блондель.

— Присаживайтесь, господа. У меня нет возражений, хотя обычно в этот час я кончаю свою писанину и ложусь спать. — Он сел за стол, заваленный бумагами. — По счастью, вы не из того отдела, откуда к нам обычно приходят. Чем могу быть полезен?

— Вы, вероятно, читали в газетах об убийстве, совершенном в последнее воскресенье в Нейи?

Мерсье принял подходящее к случаю выражение.

— О, да! Одна из моих клиенток, мадемуазель Сарразен. Ужасное преступление!

Бело вынул маленькую сумочку.

— У прислуги мы нашли вот это. — Он достал из сумочки музыкальную шкатулку. — Мадемуазель Сарразен получила это здесь в ночь с субботы на воскресенье.

— Мадемуазель Сарразен действительно была здесь в субботу по случаю торжественного открытия ресторана.

— Вы хорошо ее знали?

— Ну, так нельзя сказать. Она никогда не была постоянной клиенткой в моих ресторанах, приходила лишь время от времени. Но мы, хозяева ресторанов, имеем хорошую память на лица и фамилии. А такую красивую женщину, как мадемуазель Сарразен, трудно было не запомнить. — Он помолчал. — Вы, господин комиссар, видели ее мертвую. Вы не знали ее очарования, ее блеска. Говорят, что женщинам не идет быть умными. Она — лучший пример обратного.

— Вы ею восхищались? — спросил Бело.

— Насколько сильно, я понял только тогда, когда прочел известие о ее смерти.

— Вы бывали у нее?

— Никогда. В картотеке у меня был ее адрес, и все.

— Вы знаете людей, в обществе которых она тут появлялась?

— Она всегда приходила одна, — твердо ответил Мерсье.

— Вас это не удивляло?

— Господин комиссар, когда имеешь такой ресторан… — Мерсье вздохнул и пожал плечами.

— Я думал, что она, может быть, принимала участие в ваших делах и чувствовала тут себя как дома, — сказал Бело.

— Ничего подобного Я хочу подчеркнуть, что у меня вообще нет партнеров, если не считать поставщиков.

— Что же, в границах, установленных правом, вы вольны как угодно распределять свое имущество, — вежливо ответил Бело. — Однако вернемся к мадемуазель Сарразен. Я хотел бы затронуть деликатный момент, ставящий под сомнение ее любовь к одиночеству. У нее был жених, совсем еще мальчик…

Черные глаза господина Мерсье вспыхнули.

— Я что-то об этом слышал.

— Вы никогда не видели их вместе?