Король волков
Шрифт:
— О, я подумал, что стоит сделать исключение.
Мои мышцы напрягаются. На склонах долины люди Джеймса готовятся к атаке. Воздух позади меня сгущается. Насилие шепчет в кронах деревьев. Чувствую обещание войны в запахе мужского пота, серебра и стали.
— Знаешь, ты прекрасный экземпляр, — говорит Себастьян. — Ты бы преуспел в наших бойцовских ямах.
В глазах Дункана мелькает волк, от оскорбления его короля. Одна из лошадей бьет копытом по земле. Люди Себастьяна кладут руки на мечи.
Но Джеймс лишь улыбается.
— Неужели?
—
Мой взгляд мечется по округе, пугливый, как у кролика среди волков. Я не вижу пути к бегству. Блейк был прав. Когда начнется битва, я окажусь в ее пасти. Я сделала неправильный выбор?
Нет. Я не могла выйти замуж за Джеймса.
Я приняла решение и буду жить, или умру, в соответствии с ним. Поэтому превращаю свои внутренности в камень, в сталь.
— По крайней мере, был бы успешнее, чем твоя мать, — бросает Себастьян.
Выражение лица Джеймса темнеет.
— Нет. Она не подходила для боя на ринге. — Себастьян понижает голос. — Хотя развлекала нас и другими способами.
Долина словно затаила дыхание. А во мне поднимается ненависть, острая и горькая. Меня тошнит. Как я могла согласиться выйти замуж за это чудовище?
Джеймс бросается на него, но лишь отшатывается назад с хриплым стоном. Его глаза расширяются. Из плеча торчит стрела. Я оборачиваюсь, и лучник на коне позади меня усмехается.
Земля содрогается под лавиной волков, спускающихся с холма, чтобы защитить своего короля.
— Запри её в карете, — говорит Себастьян, небрежно махнув в мою сторону запястьем. — Дай мне прикончить этого дикаря.
Паника поднимается и накатывает на меня волнами. Едва замечаю человека, который хватает меня за руку и оттаскивает назад. Не замечаю и Джеймса, ломающего стрелу со сведённой от боли гримасой, переходящей в ухмылку, сулящую насилие.
— Ты покойник, Себастьян. — Джеймс отбрасывает обломок стрелы в сторону.
— Что-то не верится.
Долина оглашается грохотом копыт. Меня волокут сквозь мужчин, готовящихся к бою.
Мой пульс бешено стучит.
Нет.
Ветер неистовствует вокруг, треплет мою юбку и жалит кожу. Он шепчет мне.
Он будит во мне дикую силу.
Я не умру.
Вырываюсь из хватки мужчины. В воздухе что-то гудит. Энергия. Или песня. Она течёт по моему телу и пульсирует в моей душе.
Богиня, помоги мне.
Я больше не буду пленницей.
Облака закрывают луну, и долина погружается во тьму. Я не вижу опасности вокруг, но больше не боюсь её. Тени, кажется, обвиваются вокруг меня. Они защищают меня.
Слышен гул голосов, топот копыт.
В воздухе царит смятение.
Мягкий свет привлёк мой взгляд. Внутри коробки, которую держит Дункан, светится белый камень. Я слышу мягкий женский голос на ветру. Это древняя песня, на языке, которого я не знаю. Но в глубине души узнаю мелодию.
Свобода, поёт она.
И
Глаза Джеймса расширяются от удивления, а затем он торжествует. Его мускулы дёргаются. Треск ломающихся костей раздаётся в ночи. И когда он вновь бросается вперёд, это уже не человек.
Это волк с коричневой шерстью, перекатывающимися под ней мышцами и острыми клыками. На его передних лапах видны отметины, где были татуировки, когда он был в облике человека.
Мужчина рядом с Себастьяном перекидывается, встречая Джеймса в прыжке, и они оба с грохотом падают на землю, лязгая челюстями. Армия Пограничья проносится мимо меня, затягивая в свой поток. Остальные люди Джеймса тоже перекинулись, и теперь на нас несётся орда жаждущих крови волков.
Себастьян отступает, хватает меня за руку и тащит прочь от криков.
И я позволяю ему.
Не потому, что боюсь насилия. А потому, что эта жестокость накормила что-то дикое и голодное внутри меня. И теперь оно жаждет большего.
Я сделаю это ради Каллума. Ради матери Каллума и всех, кому Себастьян причинил вред.
Я сделаю это ради себя.
Ради будущего, о котором не смела мечтать.
Нож тяжело давит мне на бедро, когда Себастьян вталкивает меня в конный экипаж.
— Гони! — свистит он кучеру, прежде чем вскочить вслед за мной.
Глава пятьдесят седьмая
Карета мчится, смазывая пейзажи за окном.
Нас преследуют вой волков и рёв битвы.
Себастьян устраивается на скамье напротив, поправляя темный камзол и брюки. Несмотря на происходящее, он олицетворение спокойствия. На поясе у него висят меч и кинжалы, смертоносные, но неиспользованные, поскольку он оставляет свою армию сражаться за него.
Улыбаясь, он говорит.
— Моя дорогая невеста, полагаю, нам давно пора поговорить по душам. Не находишь?
Выпрямляюсь, и разглаживая складки платья. А затем заставляю себя ответить сладкой улыбкой, хотя насилие вертится на моем языке.
— Согласна.
— Ты раздвигала для него ноги? — спрашивает Себастьян так же непринужденно, как если бы обсуждал погоду. — Для их короля.
— Разве твой волк не подтвердил, что нет?
Он пожимает плечами.
— Если бы он сказал правду, я убил бы вас обоих на месте. Так как не могу жениться на тебе, если мои люди узнают, что ты трахалась с волком. А если я не могу на тебе жениться, ты мне бесполезна. Но я не верю, что ни один из них не прикоснулся к тебе, ведь ты провела среди этих дикарей так долго. Давай будем честны друг с другом, ладно? Ты трахалась с их королем? — Он насмешливо приподнимает бровь. — Или, может, этот тот из псарен? Тот, с кем ты сбежала?