Король волков
Шрифт:
Он отвечает мне печальной улыбкой.
— Нет.
Между нами повисает долгое молчание, пока мы оба смотрим в окно. Деревья шелестят на ветру, и вокруг нет ни души.
И вновь меня окутывает покой.
Пока Каллум не вздыхает.
— Что ж, насчёт того условия, о котором я говорил, — произносит он.
Поворачиваюсь к нему лицом и вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— И какое условие?
Он достаёт из кармана своего килта маленькую чёрную коробочку. Мгновение смотрит на нее. Затем, с тяжёлым
Я хмурюсь, открывая ее.
Внутри лежит клетчатая лента, с малиновым драгоценным камнем, прикрепленным к ней спереди.
— Что это? — спрашиваю я.
— Это… эм… ожерелье, — Каллум потирает затылок.
Вынимаю его из коробки. Оно слишком короткое.
Это не ожерелье. Это ошейник.
По крайней мере, у него хватает совести выглядеть немного смущенным.
— Это старая традиция, — Каллум прочищает горло. — Когда альфа состоит в… интимных отношениях… он может попросить своего партнера носить такую вещь. Это знак для остальной стаи, что она занята.
Он сглатывает, и его скулы напрягаются. Взгляд становится обжигающим.
— Если ты наденешь его, это будет знаком, что ты принадлежишь мне.
Глава двадцать третья
Алая полоска ткани свисает с кончиков моих пальцев, а челюсть сжимается. Во мне растет возмущение. Неужели он всерьез думает, что я надену это. Это унизительно.
— Это ошейник, — говорю я.
— Не думай о нем так.
Кладу его обратно в коробку и протягиваю Каллуму.
— Я не буду его носить.
— Это не сильно отличается от обручального кольца…
— И, как видишь, я его тоже не ношу.
— Ты бы носила его, оставь я тебя в Пограничье.
— И это мой выбор? Принадлежать Себастьяну или принадлежать тебе?
Каллум сжимает челюсти.
— Несомненно, я лучший вариант. Не так ли?
Мой взгляд скользит вниз, к его мятой рубашке, обтягивающей напряженные мускулы, затем снова поднимается к его глазам. Они впиваются в мои, и мое сердце начинает биться чуть чаще.
Первый раз, увидев Каллума, я приняла его за чудовище. Таким он и был на той арене, с обнаженным мощным торсом, твердым, как камень.
Но настоящее чудовище в тот вечер сидело рядом со мной. Он грозился взять меня, как простую дворнягу, в нашу брачную ночь. Сказал, что после бросит меня в псарню, чтобы Каллум смог сделать со мной то же самое.
От этой мысли меня охватывал страх. Но теперь я знаю, что Каллум никогда не причинил бы мне вред таким образом.
И несмотря на то, что он могущественный враг моего народа, я не могу отрицать правду.
Он — лучший вариант.
Я сглатываю.
— Дело не в этом.
— Нет, — говорит Каллум, поднимая брови. — Дело в твоей безопасности. Никто не посмеет прикоснуться к тебе, зная, что ты моя.
— Все и так узнают, что ты привез меня сюда. Носить это бессмысленно.
— Нет, принцесса, не бессмысленно. —
Рассматриваю, как красный драгоценный камень преломляет утренний свет.
— А ты бы стал носить такую вещь? — спрашиваю я.
— Конечно нет. Со мной все иначе.
— Почему?
— Потому что… Потому что я Альфа!
— А я принцесса!
Он стонет и трёт лицо.
— Ты невыносимая. Вот кто ты какая.
— А ты нет?
Он скрещивает на груди свои мощные руки, а я скрещиваю свои, делая шаг вперёд.
— Я согласилась приехать сюда в обмен на свободу, — говорю я. — Принадлежать тебе здесь, а потом быть отосланной к Себастьяну, когда ты закончишь со мной, вряд ли можно назвать свободой, не так ли? Такой была наша сделка. Таким было моё условие.
Сдавленный звук срывается с его губ.
— Разве ты не видишь? Это дает тебе свободу! Ты можешь оставаться в комнате или бродить по замку в одиночку, если хочешь. — он указывает на окно. — Можешь даже гулять на улице. Тебя никто не тронет. Ты будешь свободна.
Он делает шаг вперёд, между нами остаются сантиметры, и его запах окутывает меня.
— Полнолуние всё ближе, Принцесса. Внутри нас есть волк. В каждом из нас. — прикладывает руку к груди. — Он влияет на нас по мере приближения. Пробуждает определённые… инстинкты. Ты в опасности. Пока не наденешь это. Пока люди не решат, что ты моя.
Качаю головой.
— Нет. Это унизительно. Я на это не пойду.
Каллум закрывает глаза.
— Гелах, дай мне сил.
Он проходит мимо, бросает маленькую коробочку на кровать и направляется к двери.
— Куда мы идем? — спрашиваю я.
— Я иду позавтракать. А ты можешь остаться и ещё раз обдумать свой выбор. Надеть это или терпеть мое присутствие рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки. — Он наклоняется в дверном проеме, и уголки его губ приподнимается. — Если только это не то, чего ты хочешь, принцесса?
— Нет! — я марширую к нему. — Я проголодалась. Я тоже иду.
Он мрачно смеется.
— О, это вряд ли.
Кладу ладонь ему на живот, пытаясь оттолкнуть, и замираю.
У него крепкий торс, и сквозь ткань льняной рубашки я чувствую каждый бугорок его мышц. Исходящее от него тепло обжигает мои пальцы.
Никогда раньше я не прикасалась так к мужчине.
Перевожу на него взгляд. И замечаю, что веселье исчезло из его глаз, и всего на секунду, прежде чем он несколько раз моргает, мне кажется, что форма его зрачков изменилась.