Король волков

Палфриман Лорен

И этот звук напоминает мне, о том, кто он.

Волк. Убийца. Альфа.

Во дворе воцаряется тишина.

Взгляды устремляются к источнику гнева Каллума, и волк в синем килте отступает. Толпа смотрит на меня.

Волосы на моем затылке встают дыбом, когда шепот передается из уст в уста.

— Человек.

Мне хочется сбежать, спрятаться, но я не могу. Я окружена.

Порыв ветра отбрасывает волосы с моего лица, обнажая шею.

И ошейник.

По толпе проходит новая волна эмоций. Кто-то

рычит. Какая-то женщина плюет на пол.

— Она моя, — произносит Каллум.

От той власти, что звучит в его голосе, у меня пересыхает во рту.

Его взгляд ловит мой, и я гордо поднимаю подбородок. Он кивает, и я киваю в ответ.

Затем время снова ускоряется. С Райаном на плече Каллум направляется к дверям замка.

— Фергус, найди целителя, — Каллум произносит слово «целитель» так, словно оно имеет неприятный привкус. — Исла, присмотри за девчонкой…

— Я иду с тобой, — рычит Бекки.

Исла бросается вперед, но Каллум встречает решительный взгляд Бекки, вздыхает и кивает.

— Рори, — говорит Каллум. — За мной.

Взгляд Ислы становится ледяным, когда она замечает ошейник на моей шее. Её губы сжимаются.

Каллуму не нужно повторять дважды. Даже если бы меня не окружали волки, жаждущие моей смерти, я бы последовала за ними.

Не из-за дурацкого ошейника. Из-за тела в его руках, истекающего кровью.

Я связана с этим юношей.

Я сохранила ему жизнь на ринге собачьих боев. Я лечила его раненую руку в вольере. Это он направил меня на путь, что привел в Королевство Волков. И это мои люди, искавшие меня, нанесли ему раны.

Он не может так встретить свой конец.

— Шлюха, — бормочет мне вслед Исла, когда я прохожу мимо.

Я сдерживаю свой ответ, не желая подливать масла в огонь и без того накаленной ситуации.

Чувствую, как взгляды окружающих волков прожигают мне спину, пока я спешу ко входу в замок. Массивные дубовые двери с грохотом захлопываются за моей спиной.

***

Следую за группой по замку.

Мы проходим мимо кухонь, затем спускаемся по лестнице в тёмное помещение под замком. Должно быть, это лазарет. Вдоль стен тянутся полки, уставленные маленькими баночками и горшочками, а у дальней стены стоит рабочий стол, заваленный книгами, травами и поблёскивающими металлическими инструментами.

В комнате стоят несколько коек, и Каллум аккуратно укладывает Райана на одну из них. Он опускается на колени рядом и нажимает на рану у него в боку. Кровь сочится сквозь его пальцы.

Дыхание Райана хриплое, каждый новый вздох звучит так, будто он может стать последним. И Каллум выглядит так, словно ему тоже больно.

В воздухе витает странный запах, и стены будто смыкаются вокруг меня, когда я узнаю его. Пахнет смертью. Боль, горечь и неизбежность грядущего нависают над нами словно саван, это слишком сильно напоминают мне о тех часах, что я провела у постели матери перед самым концом.

Сердце

колотится в груди. Я не знаю, что делать.

Бекки, вцепившаяся в руку Райана с другой стороны кровати, начинает плакать. Будто она тоже поняла, что сейчас произойдет.

— Гелах! — ругается Каллум. — Почему он не исцеляется? Крови не должно быть так много. Где, чёрт возьми…?

Дверь открывается, и входит Блейк. Несмотря на явную враждебность, которую Каллум питает к этому мужчине, часть напряжения будто спадает с его плеч.

Странно, но ощущение силы в комнате тоже смещается. Хотя Каллум и мускулистее из двоих, он кажется меньше, когда Блейк приближается.

— Что тебя так задержало? — спрашивает Каллум.

— Магнуса пришлось немного поуговаривать. — Блейк опускается на колени рядом с Каллумом, и Бекки рычит, когда он приподнимает одно из закрытых век Райана. — Еще раз издашь этот звук, и я вырву тебе язык.

Бекки словно готова прыгнуть на него через койку, но Каллум поднимает руку, залитую кровью.

— Всё в порядке, Бекки, — говорит он. — Блейк наш целитель в замке Мадах-Аллайх.

Я отчётливо припоминаю, как по дороге сюда Каллум пренебрежительно отзывался о целителе замка. Теперь я понимаю почему.

Блейк не тот, кого я ожидала увидеть в роли целителя. Он ни капли не похож на тех затхлых стариков, что работали на Верховного Жреца и ничего не сделали, чтобы облегчить страдания моей матери.

Я наблюдаю, как он расстёгивает манжеты рубашки и закатывает рукава, обнажая мускулистые предплечья и уродливый шрам чуть ниже локтя.

— Что с ним? — спрашиваю я, вспоминая ту ужасную книгу экспериментов, что нашла в своих покоях. — Я думала волки быстро исцеляются.

Свечи мерцают в лазарете, и свет играет на точеных чертах лица Блейка.

— Ну же, ты знаешь ответ на этот вопрос, маленький кролик.

— С чего бы?

Блейк цокает языком.

— Значит, ты забрела в логово волков, не имея ни малейшего понятия о том, что нас ослабляет? Не слишком-то умно, не так ли?

— Сейчас не время, Блейк, — рычит Каллум.

— От него я ожидаю глупости, — продолжает Блейк. — Но от тебя… Нет. Мелким и хрупким созданиям глупость непозволительна. Их слишком легко сломать.

Будь обе руки Каллума не прижаты к ране Райана, я уверена, он бы уже переломал Блейку кости. По его лицу ясно, что он хочет этого, его скулы напряжены.

И всё же, за этой едва завуалированной угрозой, мне кажется будто Блейк пытается дать мне совет.

Его глаза сверкают, словно он бросает мне вызов отыскать ответ.

Мысленно возвращаюсь к той книге. Там был описан эксперимент, где говорилось о веществе, влияющем на способность волка к исцелению и в больших дозах вызывающее смерть.

Меня охватывает ужас.

— Аконит, — вырывается у меня.

— Хорошая девочка, — говорит Блейк.

Глава двадцать шестая