Король волков
Шрифт:
Она прикусывает нижнюю губу, и выглядит так, будто решает, стоит ли сказать что-то еще.
— Если честно, я удивлена, что он решил отдать его тебе. Цена для него столь же высока, как и для тебя.
Я хмурюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Возможно, он сам когда-нибудь тебе объяснит.
Оттолкнувшись от стола, она направляется к двери.
— Но надеть тебе его стоит. Близится полнолуние, а ты человек. — Её взгляд темнеет в утреннем свете. — Когда луна взойдет, тебе понадобится вся возможная защита.
Возможно,
***
Следующие несколько дней проходят похожим образом.
Я просыпаюсь с болью в теле, мои мышцы затекли после путешествия сюда. Каллум навещает меня утром. Фиона приносит мне кашу, ягоды и свежий чай на завтрак. А под вечер приходит служанка с горшочками пирогов, нарезанным мясом и хлебом.
В одиночестве я исследую свою маленькую спальню, слушая как дождь барабанит по окну.
Читаю ту ужасную книгу об экспериментах, пролистывая страницы с заголовками: «Влияние аконита на способность волка к исцелению», «Последовательность переломов костей при обращении» и «Пробуждение внутреннего волка: реакция полукровки на эмоциональную травму».
Уверена, что не хотела бы встретиться с тем, кто занимал эту комнату до меня.
Но с нетерпением жду визитов Каллума, когда он бесцеремонно усаживается на мою кровать или стоит у окна, делясь со мной обрывками историй из своей жизни.
Он рассказывает мне о замке своего клана, который находится так далеко на севере, что почти не видит солнечного света; об охоте в лесах, где он рос, и о том, как сломал ногу, еще мальчиком, спускаясь в ущелье Глен-Гелаx, чтобы отыскать древний храм, посвящённый Первому волку.
И, несмотря на своё раздражение в то первое утро, он не стал слишком сильно давить на меня из-за ошейника.
— Знаешь, некоторые сочли бы за честь его носить, — сказал он мне однажды утром.
— Например, кто? Исла? — скрещиваю руки на груди. Она практически упала из-за него в обморок, когда мы впервые прибыли в замок. Держу пари, ей бы очень хотелось «принадлежать» ему.
На лице Каллума медленно расплывается усмешка.
— Ага. Например, Исла.
Хмурюсь и говорю ему уйти.
— Но я бы предпочёл, чтобы его носила ты, принцесса.
Предательская улыбка скользит по моим губам, но я быстро прячу ее от него.
Знаю, что следует положить конец этой дурацкой утренней традиции, но я не могу заставить себя сделать это. Дни проходят спокойно, и часть моей души, о чьей надломленности я даже не подозревала, начинает медленно исцеляться.
Как ни странно, Каллум, кажется, наслаждается нашей новой рутиной, так же, как и я. Хотя с каждым утром он выглядит всё более помятым.
В груди начинает прорастать крошечное семя вины.
Из-за меня он не спит? Дежурит ночью?
Мой вопрос к Фионе на третий
— Ты ничего не слышала об остальных? — спрашиваю ее, отрезая кусок пирога с олениной, сидя за столом. — О тех, кто сбежал из замка Себастьяна вместе с нами?
Она лежит на моей кровати, заложив руки за голову, в грязных сапогах на моём покрывале.
У меня никогда не было друзей. Мои дни были наполнены фальшивыми улыбками и фальшивым смехом. Все слишком боялись моего отца, чтобы сказать что-то выходящее за рамки поверхностного.
Крошечная часть меня надеется, что с Фионой всё могло бы быть иначе, но я прогоняю эту мысль. Зачем ей дружить с дочерью вражеского короля?
— Нет, — отвечает она. — Мы думаем, что с ними что-то случилось. Каллум отправил группу на их поиски. Он и сам хочет поехать, беспокоится о том парне…
— Райане?
— Ага. Но… ну…
Я откладываю вилку, хмурясь.
— Почему же он не едет?
Она поворачивает голову и многозначительно выгибает бровь.
— Ох, — тихо говорю я, и мой аппетит угасает. — Из-за меня.
***
На следующее утро я просыпаюсь рано и наблюдаю, как над озером восходит солнце.
Когда меня наконец вернут моему народу, я полна решимости стать для отца ценнее, чем просто приз, который можно вручить Себастьяну. Если я докажу это, то обрету свободу на своих условиях. И если этот ошейник поможет мне в этом, я должна его надеть.
Он позволит мне исследовать замок и узнать его секреты. Я делаю это для себя, а не для Каллума.
Не давая себе времени на раздумья, открываю коробку, беру ошейник и застёгиваю его на шее.
Он сковывает напоминая, о том, что я позволяю себе принадлежать еще одному мужчине. Или, по крайней мере, делаю вид. Драгоценный камень приятно холодит мою кожу, и я чувствую его вес, тяжелый и значимый, точно так же, как вскоре, уверена, почувствую тяжесть этого выбора.
Испытывая лёгкое головокружение, опускаюсь на край матраса и сжимаю руки.
Вскоре в дверь раздаётся тяжёлый стук. Сердце подскакивает к горлу, когда я встаю.
— Войдите, — говорю я.
Когда Каллум входит, его взгляд мгновенно опускается к моей шее. Его скулы напрягаются.
— Если я ношу это, я сохраняю свою комнату и могу свободно передвигаться по замку без присмотра, — говорю я.
Он проводит рукой по губам.
— Да, — его голос звучит слегка хрипло.
— Хорошо, — говорю я.
Он делает глубокий вдох.
— Хорошо. Но если ты появишься в нём на людях, от тебя будут ждать определённого поведения. И если ты не будешь ему следовать, это плохо отразится на мне. — Его взгляд, серьёзный, почти строгий, приковывает меня к месту. — Так что нам нужно обсудить основные правила.