Кор-Унтару

Левская Яна

– К жору драные ветки!
– раздался озлобленный с примесью истерики голос.

Алестар оглянулся. Эри, сверка глазами, протягивал ему посох.

– Так не пойдет. Успокойся.

– В чем дело?
– сорвался парень.
– Надоело колотить меня "палкой по башке"? Все недовольные уже свалили. Можно не стесняться!

Пальцы су-волда сомкнулись на тонкой шее. Посохи полетели на землю.

– Щ-щенок со щенячьими дрязгами, - зашипел су-волд, взбешенный юношескими выкрутасами, - Остынь и достань свою голову из навозной кучи. Девчонку увели?

Это и вся твоя мотивация для начала обучения? Все твои причины для истерики? Хорошенько подумай над ответом, потому что, если я найду его неверным, то впредь будешь сражаться с кустами или читать мысли на лицах болванов в трактире папаши, пока Ш-шеа не решит тобой перекусить.

Эрикир посерел. От удушья или от испуга. Алестар ослабил хватку, не торопясь вовсе отпускать. Предоставив три секунды на раздумья, он тряхнул парня и поймал его взгляд.

– Слушаю тебя.

– Я... хочу... доказать, что чего-то стою.

– Кому доказать?
– процедил Алестар, угрожающе.

– С-себе.

Су-волд медленно разжал пальцы.

– Этого можно добиться только трудом. И упорством духа.

– Да.

– Бери посох. Двигаемся медленно, бьем легко.

– Наконец-то тишина, - Теаран блаженно растянулся на земле, ощущая, как щекочет кожу холодная трава.

– Простынешь, - Лайлин с укором качнула головой.

– Разве ты меня не вылечишь, если что?

Девушка по достоинству оценила лукавую улыбку и ямочки на щеках и вздохнула:

– Вылечу.

– Тогда мне нечего опасаться. Ты где?
– юноша протянул руку, хватая воздух.

– Здесь.

Лайлин присела рядом и робко коснулась плеча Н'Карна. Он тут же перехватил тонкую кисть, по-хозяйски уложив себе на грудь.

– Я давно должен был рассказать, но все как-то..., - Теан прикусил губу, подбирая слова.
– Отец выздоровел... Пару недель спустя, после того, как ты приходила. Я неблагодарная скотина, даже не глянул на тебя тогда, а ты... Ты ушла такая несчастная. Прости.

– Это в прошлом.

Юноша перевел дыхание.

– Ты... даришь надежду, Лин.

– Не говори так, - девушка мучительно поморщилась.
– Это неправда. Я могу слишком мало. Ничтожные крохи. Мне необходимо учиться, тогда, может быть, я...

Теан повернул голову так, что Лайлин показалось, будто он видит ее сквозь повязку.

– Ты уже столько сделала для меня, что про крохи говорить точно не приходится.

В наступившей тишине только ветер шуршал, перебирая колоски трав. Цикады стрекотали. Теан бессознательно поглаживал теплую руку, а Лайлин, замирая, следила за движением его пальцев. От ласковых прикосновений мысли у нее путались, а в груди рос шар горячего воздуха. Казалось, тело сейчас взлетит, подхваченное случайным порывом ветра.

– Над нами, наверное, звезды плывут.

– Да. Все небо усыпано...

– Я боюсь, что однажды забуду, как они выглядят, - в голосе Теарана разлилась тоска.
– Я и сейчас уже многого не могу вспомнить.

Лайлин горько улыбнулась. Ей было обидно за виконта, за себя, за то, что при других обстоятельствах он - блистательный кавалер, сын графа, офицер императорской армии - и не заговорил бы с какой-то деревенщиной, дочерью кузнеца. Несчастье сделало счастье возможным, но разбавило его желчью. Лайлин чувствовала, что не успокоится, пока не вернет Н'Карну зрение, только где-то в глубине души скреб коготками страх. Ведь это ясно, как день! Обретя утраченное, виконт уйдет своей дорогой. Не побоявшись Шеа. Отмахнувшись от Халахама с его скрытыми ото всех планами. Он был достаточно силен и независим для такого шага. "И достаточно жесток для того, чтобы отшвырнуть влюбленную по уши девчонку. Уж это точно... Втрескаться в красавца из высшего света - что еще придумаешь? Мало тебе головной боли? Еще и сердечной захотелось".

Лайлин разняла сплетенные пальцы, поднимаясь.

– Что случилось?
– Теаран растерянно уронил взметнувшуюся было вслед руку.

– Холодно. И спать пора. Завтра дорога. К вечеру хотели до Новой Каоры добраться.

Сухой отчужденный голос подействовал на виконта, как незаслуженная оплеуха. Удивление быстро сменилось досадой. Н'Карн, ни слова не говоря, нащупал палку и кое-как утвердился на ногах. "Разговоры под звездами не по душе? Или жалкие благодарности слепца?"

Невидимые пальцы обвили запястье. Теаран поборол желание сбросить их. "А иди ты к грызущему со своей жалостью и чувством долга!" Прикосновения, в которых раньше он находил утешение, теперь казались отвратительным лицемерием, вызывали брезгливость и раздражали. Дорога обратно миновала в натянутом молчании.

Уже забираясь в фургон, виконт расслышал тихое:

– Доброй ночи.

– И тебе, - рыкнул в ответ, задергивая полог.

* * *

– С виверной на борт не пущу! Все. Мое последнее слово!

Хозяин громадной плоскодонки, выкрашенной в красную с серой полосу, отвернулся, принявшись орать на батраков, перетаскивавших с берега в трюм винные бочки.

– Это не виверна. Это варан. Ящерица, - терпеливо повторил Одор уже в третий раз.
– Ведет себя смирно. Дрессированный. Мы его держим на поводу. Можем еще и намордник приладить.

– Я везу птицу. Сто пятьдесят голов. В полдень пригонят овец. Мой тьялк уже на корабль не похож - плавучий зверинец. Ежели мне ваш "баран" еще беспорядки наводить станет, так за три дня пути я поседею! Нет! Не стоит шкурка выделки.

– Сколько?

Раштан поежилась от тяжести брошенного слова.

Капитан тьялка тоже замер, пойманный неподвижным взглядом Одора. Быстро прикинув в уме сумму, на которую может посягнуть, пользуясь очевидно безвыходным положением странной парочки, мужчина крякнул:

– Пятьдесят.

– Тридцать.

– Пятьдесят.

– Пойдем, Таша.

Одор резко развернулся на каблуках и зашагал по пирсу, уворачиваясь от грузчиков.