Кор-Унтару

Левская Яна

– При чем здесь мы?

– Гальтов было восемь. Теперь двое. Нам с Одором не справиться.

Н'Карн на несколько мгновений потерял дар речи, после чего только и смог выдохнуть:

– Ничего себе...

– Теперь вы все знаете. Видит Небо, чего мне это стоит, но... я не стану больше давить. Решайте сами!
– Халахам резко поднялся с земли, собираясь уходить.
– Сами оцените груз ответственности. И сами встаньте рядом с нами. Утром я спрошу, кто едет в Азг-Керуаг, а кто нет. Лучше бы вам определиться с ответом. Окончательно.

Когда шаги гальта затихли, Теаран обратился

к Алестару:

– И что, тех, кто решит не идти, он отпустит?

Су-волд молча окинул виконта взглядом. О нет, так не смотрят, когда хотят сказать хорошую новость.

– Откуда мне знать..., - пожал он наконец плечами, сохраняя отрешенный вид.
– Спросишь Хала поутру.

– Жоровы мастера замыкать кольца..., - прошипел Н'Карн, качая головой.

Лайлин почувствовала себя неуютно, когда серебристая бровь су-волда медленно изогнулась, придавая выражению лица оттенок ледяного скепсиса.

– Ты хочешь уйти, Теан?
– вопрос сам соскользнул у нее с губ.

Виконт заговорил не сразу, и голос его звучал глухо:

– Мы все сблизились за время дороги...

Айхел хмуро наблюдал за дочерью, как плясали в ее глазах дрожащие огни костра и тревоги. Н'Карн, переведя дыхание, закончил:

– Но не настолько, чтобы я бросил брата. По большему счету, здесь меня ничего не держит.

Ресницы Лайлин дрогнули, скрывая разочарование во взгляде.

– Вперившись в один единственный камень, можно не заметить гору, в теле которой он лежит, - Алестар и сам, наверное, не осознавал, что сейчас до жути напоминает философствующего гальта.
– А если сойдет лавина, она захватит с собой не один валун, и не десяток - сама гора изменится. Тот, о ком говорил Халахам - хуже любой лавины. И он уже начал свой путь по Раминару.

– Кто он?
– хором спросили все трое.

– Его народ у вас называют Лесными.

– Вот жор...

* * *

Отправив птицу с посланием для Халахама, Одор вернулся к своим "варанам". Собственно Юка ни на шаг не отходил от мамочки, сурово блюдя ее покой. Сама Раштан провалялась в беспамятстве несколько часов после отрезвляющей учительской оплеухи и оглушительного в своей силе удара Верховного мага. Гальт даже начал было беспокоиться, но гоблинка все-таки пришла в себя - чтобы сделать пару глотков из фляги и провалиться в тяжелый сон. Но даже неся гархту на руках, Одору удалось значительно углубиться в разлив низких, укрытых травой горных хребтов. Изнывая от усталости, он позволил себе остановиться только вечером, у подножия резко взмывающих вверх скал Кольца. Каменный венец окружал Долину, зимой превращаясь в непреодолимую преграду, когда перевалы заполнял снег. Колючая ледяная крошка, сыпавшаяся на голову с самого утра, вселяла тревогу. Чародей явно не шутил, остужая воздух перед ударом - холод пробрался на добрый десяток ласандов вверх, что и обеспечило окрестности города заморозками с порошей.

Не рассчитывая на долгий привал, мужчина в спешке перебрал содержимое поджаренных "молниями" сумок, дополнив список испорченных и утерянных вещей. Картина вышла унылая. В первую очередь занялась

одежда, и у обоих не осталось ни одной приличной вещи, не отмеченной темными пятнами подпалин. Хлеб раздавлен был в лепешки и густо осыпан солью. От коробочки с цержами осталось нечто бесформенное с серым крошевом внутри. Настроение гальта становилось все омерзительнее. Смахнув крупинки соли на расстеленный платок, Одор вгрызся в "лепешку", утер невидимую слезу от непередаваемых вкусовых ощущений, и перевел всю тяжесть взгляда на гоблинку. На ум сразу начали стекаться холодящими ручьями мысли... Мысли о побоище за воротами Нортрока. Как же быстро и неудержимо малышка Таша превратилась в кровожадное неуправляемое существо, исступленно рвавшее внутренности магов в клочья. Запрет на убийство, втемяшенный гархту ее учителем, смело волной крайнего отчаяния, внезапной злости - и гальт стал свидетелем оборотной стороны медали. "Вот, что будет, Феникс, если ты не справишься, ослабишь контроль, не заметишь признаки перерождения... Сладкий и сводящий челюсти вкус риска. Как тебе? Су-волд с силой Кор-Унтару в жилах. Заманчиво и взрывоопасно". Одор совершенно не знал, как ему повести себя, когда гоблинка отоспится, отъестся - и настанет время для разговора по душам. Она перешла черту. Но кто и как должен определять такие границы? Ведь по сути, от Раштан именно оно и требовалось: прикрывать спину учителя, использовать все свои ресурсы, убивать наконец! Но... вчерашнее зрелище не пришлось гальту по душе. Было дело в том, что гархту еще ребенок, что она девочка... что она его ученица? Ответственность червем грызла душу. Допустил ли он ошибку, обучая ее, или, наоборот, все сделал правильно? Что происходило в голове Раштан, когда она заполнила силой тела магов и потянула за "ниточки"?... Получив пощечину от Одора, гоблинка была поражена, но ощутила она обиду, гнев или просто слишком резко вынырнула из багрового тумана, этого гальт не знал. Как ему теперь вести себя с Раштан? Если сделать вид, что все в порядке, то насколько расширит она для себя рамки применения силы в следующий раз? С другой стороны, окружив гархту запретами, буквально загнав в клетку, гальт рисковал и вовсе разорвать доверительную связь между ними...

От подобных размышлений начинала зверски болеть голова. Прикрыв глаза, Одор устало потер веки. Пальцы совсем заледенели... Когда он снова взглянул на Раштан, та не спала - смотрела на учителя. В сгустившихся сумерках уже начинали теряться черты лица, но тем не менее гальт безошибочно смог определить выражение фиалковых глаз. Это было сожаление.

Он не знал, что сказать, но гархту заговорила сама:

– Мастер, спасибо, что остановили меня.

У Одора внезапно перехватило дыхание. Он медленно кивнул вместо ответа, осознав самое важное: связь между гальтом и су-волдом окрепла настолько, что ее больше ничем не разрушить. И это было самым замечательным происшествием за последнюю неделю.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ