Клуб
Шрифт:
Стоя на четвереньках, Джейсон маячил перед ней так близко, что они могли потереться носами. Девушка чувствовала, как его короткое, прерывистое дыхание щекочет ей лицо. Теперь он выглядел не таким уж красивым. Его нос был свернут набок, кость торчала наружу, прорвав кожу, лицо приобрело тошнотворный фиолетовый оттенок, а правый глаз уже опух.
Бесконечно долгие секунды оба смотрели друг другу в глаза, не в силах подняться, не в силах нанести удар. Каждый мог только купаться в убийственной ненависти другого. Голова девушки закружилась, желудок забурчал, сердце заколотилось в груди. Они превратились
Неужели это все, к чему я пришла? Чем я стала? Или все это время животное скрывалось глубоко внутри меня?
Джейсон сделал глубокий вдох и сверкнул вымученной улыбкой.
– Как насчет поцелуя, сучка?
– пробормотал он, вымученно засмеявшись.
Келли снова промелькнула в ее сознании, словно разряд молнии, прорезавший толщу предштормового воздуха. На этот раз не было никаких толчков. Не было смеха. Никаких дешевых фильмов ужасов и никаких умиротворенных воспоминаний. На этот раз Келли была не более чем мертвой головой с пустыми глазами, зажатой в руке убийцы, которую тот совал ей в пах в извращенном проявлении кровосмесительной любви.
И хотя Келли была мертва и обезглавлена, девушка слышала ее крик, слышала, как она кричала, пока Джейсон и его подружка пытали ее до смерти.
Животное сжимало когти, а девушка, которой она была до этого, сминалась, как песчаный замок под приливной волной.
Поцелуй, Джейсон?
– Почему бы и нет..., - прошипела она.
Девушка набросилась на него, оскалив зубы. Она изо всех сил вцепилась в его нижнюю губу и резким движением головы вырвала большую ее часть. Кровь хлынула из уродливой раны. Она отвернула голову в сторону и выплюнула оторванную губу. Кусок плоти упал на мраморный пол, как окровавленный слизняк, а она снова повернулась к Джейсону. Самодовольная улыбка исчезла, хотя все равно казалось, что он ухмыляется. Его нижние зубы теперь торчали, как окровавленный частокол. Шок и боль захлестнули его. Они видела это по обезумевшим глазам этого урода.
– Как насчет еще одного?
– прорычала она.
Девушка снова бросилась на него, не обращая внимания на оглушающую боль, зарывая ее глубоко рядом с девушкой, которой она когда-то была. На этот раз она вцепилась ему в левый глаз. Зубами было трудно зацепиться за глазное яблоко, но когда Джейсон с криком повалился на бок, она нашла способ. Несколько всасывающих движений, и ее зубы нашли свою цель. Глаз Джейсона лопнул под давлением ее сжавшихся челюстей, как тухлое яйцо, заполнив рот густой студенистой жидкостью. Это напомнило ей о тех нескольких случаях, когда парни кончали ей в рот при минете, и решила, что раздавленное глазное яблоко не так уж отличается по вкусу от спермы. Он застонал, как ребенок, что-то бормоча то ли себе, то ли ей. Разжав зубы, девушка почувствовала, как часть стекловидного тела глаза Джейсона стекает по ее подбородку. Она выплюнула остатки ему на лицо, пока он корчился под ней, а затем взобралась на него, скрипя зубами от боли, задевая раненное колено о его тело.
Под ней скулил большой плохой волк.
– Пожалуйста... пожалуйста...
– умолял он сквозь красную, кровоточащую, безгубую
Расположившись над его лицом, она вгрызлась в разрушенный ландшафт его носа, отплевывая мелкие осколки кости, пережевывая коренными зубами мягкую плоть. Она работала челюстями, словно пережевывала бифштекс. Что-то пузырилось из искореженных, изжеванных остатков носа: сопли или кровь, она не могла определить, и разжала зубы, чтобы сделать вдох.
Посмотрев вниз, она на секунду залюбовалась тем, во что превратила лицо ублюдка. Но только на секунду. Затем протянула правую руку над его головой и потянулась к молотку.
Джейсон все еще боролся. Она почувствовала, как его зубы вцепились в ее левый сосок, когда она потянулась, чтобы поднять инструмент. При других обстоятельствах девушка, возможно, даже была бы впечатлена. Должно быть было больно вгрызаться во что-то, пусть даже нежное, когда тебе оторвали губы. Однако боль пресекла все ее размышления.
Он рычал, как побитая гончая. Странное сочетание жалкого хныканья и ярости, свидетельствующее о его переходе в полное безумие. Она подавила крик, когда его зубы сильно сжались, разрывая ее плоть. Она услышала, как его челюсть щелкнула, когда верхние и нижние зубы соединились, отсекая сосок от ее груди. Красные реки боли залили ее мир, но все же она продолжала тянуться к молотку.
Он получит еще свою порцию.
Ее ладонь легла на рукоятку инструмента, превращенного в оружие.
Силы Джейсона почти иссякли, его голова упала на пол, а девушка нависла над ним с молотком в руке.
Пустая глазница, похожая на бездонную впадину, из которой она выгрызла его левый глаз, казалось, смотрела сквозь нее. Другой его глаз, почти закрытый, был устремлен на твердую, безжалостную сталь, когда она подняла молоток над его головой. Кровоточащий, истекающий кровью недочеловек, сжавшийся под ней, уже не мог говорить, но этот глаз...
Этот единственный оставшийся глаз говорил и просил о многом.
О милосердии. О прощении. О сожалении.
Она проигнорировала все это.
Келли... улыбающаяся... взволнованная, словно при сборах на выпускной бал. Такая красивая, что от одного взгляда на нее замирали сердца.
– Это за Келли...
– прошептала она.
И опустила молоток на его зубы. Тот легко прошел сквозь них, раздробив распухший язык.
Он выплюнул осколки зубов, когда она высоко подняла молоток, снова замахнувшись.
Мама и папа. Гордые до невозможности, почти визжащие от радости, когда Келли получила диплом; годы тяжелой работы и решимости наконец-то окупились, ее замечательный, прозорливый ум, готовый и настроенный сделать мир лучше.
– Это за моих маму и папу...
На этот раз она попала чуть выше и правее его уцелевшего глаза. Раздался громкий треск, когда кость поддалась, и молоток глубоко провалился, погрузившись в череп. То, что было раньше Джейсоном, дергалось и извивалось, вероятно, мозг был сильно поврежден, но она думала... она надеялась... что он еще все чувствует и осознает.