Клуб
Шрифт:
Ублюдкам она нравилась!
Он опустил взгляд на свою тарелку, где полупережеванные куски мозга Лары, казалось, обвиняюще смотрели в ответ, и понял: девушка была их новой любимой игрушкой. Так же, как не так давно она была его игрушкой.
И что это значило для него?
Я стал расходным материалом, вот что, блядь, это означало.
Просто дешевое развлечение, чтобы скоротать их порочное время. Ярость, чистая и непорочная, пронеслась сквозь него. Он испустил громкий рев.
– Пизда! Я отрежу твои
– закричал он.
Толпа рассмеялась. Его ужас и ярость из пламени превратились в всепожирающее адское пекло. Сучка опустила свою теперь уже чистую тарелку и ухмыльнулась ему.
Нет... ни за что, блядь! Так это дерьмо не пройдет. Я не умру так, привязанный к стулу на потеху этой сучке. Она - моя. Моя! Я - хищник, а она - добыча! Как, черт возьми, до этого дошло?
С новым приступом ненависти Джейсон попытался освободиться от пут, но только еще больше затянул узлы. Пока он рычал, шипел, выгибался и напрягался, гости заходились в гомерическом хохоте.
– Я убью вас всех, ублюдки!
– кричал он.
Это вызвало еще один всплеск хохота. Маленькая девочка, сидевшая недалеко от него, взяла что-то со своей тарелки и бросила в его сторону. Маленький розовый кусочек плоти попал ему прямо в голову. Он на мгновение прилип ко лбу, а затем соскользнул по его лицу и упал в его тарелку, обдав его брызгами. При этом все дети разразились смехом.
Дети... чертовы дети... они думают, что я шучу.
– Отпустите меня, пиздюки, посмотрим, кто будет смеяться!
– Вот как?
– язвительно спросил президент.
Джейсон обратил свой желчный взгляд на лидера свободного мира.
– Я вырежу тебе глаза, урод!
– Я так не думаю, сынок, - ответил президент с немалой долей веселья.
– Я убью твоих детей! Я затрахаю твою жену до смерти! Я сожгу твой гребаный мир! Я вырву язык твоей дочери и трахну ее им же!
Он перевел взгляд на свою бывшую пленницу. Раньше в ее глазах был такой ужас. Такая безнадежность. Это все это исчезло.
– А ты, гребаная сука... что я с тобой сделаю! Ты думаешь, что сможешь победить меня!? Ты думаешь, что сможешь победить меня, маленькая пизда. Тебя я буду резать медленно. Я...
– ХВАТИТ!
– скомандовал Атос.
Глаза Джейсона прожигали дыры в маленьком жирном ублюдке. Гости замолчали. Будучи по сути хозяином, этот человек обладал огромной властью.
– Что если мы дадим ему то, чего он хочет больше всего, дамы и господа? Что если мы дадим ему это? Он кажется таким приятным человеком. Было бы невежливо не исполнить его последнее желание, вы согласны?
Гости согласились.
Атос кивнул повару в фартуке, орудовавшему тесаком. Тот кивнул в ответ.
– Отпустите его.
ДЕВУШКА
Атос стоял позади нее, мягко подталкивая ее в круг тел. Присутствующие образовали широкое кольцо, стоя бок о бок, некоторые держались за руки, другие держались за более интимные части тел друг друга, теперь, когда все сбросили с себя одежду, те, на ком она еще была. По ее подсчетам, круг был около двадцати футов[10]
В круге, который образовали эти люди, будет более чем достаточно места для следующего раунда их грязных игр.
Рука Атоса снова легла ей на плечо, и она поборола желание схватить ублюдка за запястье и переломить его пухлую ручонку надвое.
Неужели он думает, что мы как-то сблизились? Неужели в этом и заключается это странное благородство?
Было ясно, что Атос высокого мнения о ней, и с каждой секундой все ярче проявлялась мысль о том, что ей предлагают способ, возможно, добиться расположения этих людей. В этом был какой-то странный смысл. Если бы она убила ради них, то, конечно, не смогла бы пойти в полицию.
Но это было не так. Совсем не так. Любой здравомыслящий человек, вышедший из особняка Атоса, расскажет всему миру обо всем, что здесь произошло, не так ли?
Нет,– подумала она.
– Нет, не расскажет.
Здравомыслящий человек примет во внимание, с кем он имеет дело. Это была элита элит, власть имущие, олигархи, монархи, главы государств и фигуранты информационной машины средств массовой информации. Эти люди держали весь мир в своих руках. Они в миг бы уничтожили того, кто посмел бы раскрыть рот, чтобы рассказать о происходящем здесь. Черт возьми, эти люди были способны при желании стереть целую нацию из истории, в этом она не сомневалась. Полиция, вероятно, выдала бы ее сама.
Так зачем же они заставляют меня пройти через это, если не для того, чтобы вынудить меня молчать?
Ответ был прост. Разве Атос не намекал на это?
Это была инициация, чистая и простая. Ее приобщали к делу. Чем бы ни гордились эти ублюдки, похоже, в ней это тоже было.
Не самая утешительная мысль.
Но разве она не испытала то, что могут пережить только свирепые и сильные? Разве она не делала такого, от чего большинство здравомыслящих людей брезгливо поморщились бы или вообще потеряли рассудок? За несколько дней она видела, подверглась и пережила больше безумия, чем большинство людей могут испытать за всю жизнь.
Я все еще в строю, Келли. Я все еще в строю. Еще не все...
Я закончу это. Обязательно. Я закончу это для тебя.
Я заставлю его заплатить, Келли. Он уже заплатил, но недостаточно. Я прослежу, чтобы он получил по заслугам. Обязательно. Я обещаю тебе. Можешь быть спокойна, милая сестричка. Ты можешь отдохнуть.
Ты можешь отдохнуть.
Скоро, Келли.
Она снова почувствовала томительное ощущение медленно открывающейся двери; сила струилась из темноты комнаты внутри нее, а ее мораль продолжала терять свою осязаемость и становилась бесформенной, как дым.