Клуб
Шрифт:
"НОЧЬ БРОДЯГИ"
Оказывать помощь покупателям. Укомплектовать полки. Подметать полы. Выносить мусор. Пережить ночь.
Зои Дойл, 18-летняя девушка, откладывающая деньги на колледж и свой первый автомобиль, впервые работает в ночную смену одна на уединенной заправочной станции. Ее надежды на спокойную смену быстро улетучиваются, когда сначала местные отморозки терроризируют ее, а затем она слышит по радио сводку новостей: из близлежащей психиатрической клиники сбежал осужденный серийный убийца,
Неужели он идет сюда? Может он уже здесь? Наблюдает за мной сейчас! – думает она.
Сама того не подозревая, девушка оказывается права. Жестокий садист-убийца по прозвищу Бродяга направляется к ней... убивая всех на своем пути.
Джон Этан, автор книг "Дорога Мясника", "Сплюнуть и умереть" и "Джунгли каннибалов", предлагает вам шокирующе напряженный и жестокий слэшер, вдохновленный классикой.
Книга содержит графические сцены насилия. Особо впечатлительным следует воздержаться от ознакомлением с ее содержимым.
ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ
Жаклин почувствовала, как ее сердце затрепетало в груди. По ее лицу разлилось тепло, щеки раскраснелись, а нос подергивался. Она выглядела так, будто только что закончила марафонскую дистанцию на уроке физкультуры. Девушка издала короткий вздох и вздрогнула, когда Кевин погладил ее по лицу, отводя длинные черные волосы от глаз.
– Это будет здорово, - сказал Кевин мягким, ободряющим голосом.
– Кевин... мы будем на виду. Что если кто-то увидит нас? Я не хочу попасть в неприятности. Если нас поймают, все узнают об этом и подумают, что я шлюха.
– Никто нас здесь не увидит. Кроме того, мы с тобой влюблены. Только тупица может подумать, что ты шлюха только потому, что мы с тобой потрахались.
– Я же сказала тебе. Я не хочу трахаться, я хочу заниматься любовью.
– Тогда давай займемся любовью, детка.
Жаклин закрыла глаза и застонала, когда Кевин поцеловал ее в шею. Она прислонилась спиной к пассажирской двери. Он погладил ее колено, затем скользнул рукой вверх к ее бедру. Хотя на ней были джинсы, она схватила его за запястье, чтобы он не трогал ее промежность. Кевин поцеловал ее в щеку, затем они сомкнули губы. В каждом поцелуе Жаклин чувствовала искреннюю любовь, настоящую страсть. Ее хватка на его запястье ослабла, когда они обнялись. Его ладонь приблизилась к ее промежности.
Жаклин распахнула глаза, услышав треск снаружи. Она оттолкнула Кевина от себя. Парень снова прильнул к ней и поцеловал. Его поцелуй пришелся в ее подбородок, хотя он стремился к ее губам.
Жаклин выключила музыку и сказала:
– Я кое-что слышала.
– Кевин присосался к ее губам, затем провел по ним языком. Жаклин снова толкнула его и сказала: - Кев, мне кажется, там кто-то есть.
Кевин застонал от разочарования. Он зарылся пальцами в свои каштановые волосы, а затем опустил руки к лицу.
– Там никого нет, Джеки, - сказал он.
– Ты просто боишься.
– Конечно, я боюсь. Мы находимся посреди кукурузного
– Ты не этого боишься. Ты знала, что мы едем сюда. Ты боишься... трахаться. Вот и все.
– Дело не в этом. Я что-то слышала. Правда. Думаю, нам лучше уехать отсюда.
Кевин включил передние и задние фары. Он наклонился вперед и посмотрел в лобовое стекло, потом в зеркало заднего вида, потом в боковое зеркало.
Ничего, - подумал он.
Яркий желтый свет передних фар освещал кукурузные стебли перед машиной, а задние бросали красный отблеск на грунтовую дорогу позади них. Кукурузные стебли колыхались от ветра, но Кевин никого не видел.
Когда он открыл дверь, Жаклин схватила его за руку и спросила:
– Ты что, дурак? Что ты делаешь?
– Иду проверить, - ответил Кевин.
– Это самое глупое, что ты можешь сейчас сделать. Оставайся в машине. Сиди здесь.
Кевин надулся, потом сказал:
– Я что тебе, собака?
– Пожалуйста, Кевин.
Парень видел искреннее беспокойство в ее сверкающих глазах и слышал страх в ее дрожащем голосе. Но он не понимал ее. Озабоченных подростков убивали только в фильмах- слэшерах. Вполне возможно, что за ними кто-то следил - все в округе слышали о Питере Спенсере - но он не думал, что им угрожает какая-то опасность.
– Кев!
– крикнула Жаклин, когда он вырвался из ее хватки. Она вздохнула, а затем пробормотала: - Ты тупица.
Кевин вышел из машины, оставив за собой распахнутую дверь. Уперев руки в бока, он покрутился на месте и осмотрел окружающие кукурузные стебли. Они припарковались на развилке дорог в кукурузном лабиринте. В кукурузном поле раздавалось жужжание и шелест. Парень облокотился на багажник машины и посмотрел на дорогу позади них, заметил сплющенные кукурузные стебли в следах шин. Однако следов ног там не было.
Вытянув руки в стороны и выпятив грудь, Кевин крикнул:
– Если здесь кто-то, то лучше вам убраться отсюда!
С пассажирского сиденья шипела Жаклин:
– Кевин! Какого черта ты делаешь?!
Не обращая на нее внимания, Кевин снова закричал:
– У меня есть пистолет, и я знаю, как им пользоваться! Не связывайся со мной, пупсик!
Жаклин подняла ладонь к лицу и опустила голову. В ее голове пронеслась череда вариантов:
Что, если хозяин кукурузного поля где-то рядом? Что, если там извращенец? Что если у этого извращенца есть оружие? Что, если там полицейский? Что, если нас арестуют?
Она уже даже начала придумывать отговорки.
Кевин ждал ответа, но только природа ответила еще большим шумом и шелестом. Он хмыкнул и провел руками по волосам. Свою глупость он принимал за смелость. Он чувствовал себя сильным, смелым и уверенным. Видимо представил, что Жаклин, наблюдая за ним, таким отважным и дерзким, уже скинула с себя намокшие трусики, готовая отдаться ему.
А она и была готова.
Готова убраться отсюда.
Кевин уже направлялся обратно к машине, как внезапно замер, остановившись на полпути. Во рту пересохло, горло сжалось, а волосы на затылке зашевелились. За шелестом кукурузных стеблей он услышал два коротких свиста, похожих на кликушеский клич. Он посмотрел на узкую дорожку слева от своей машины.