Клуб
Шрифт:
Джейсон посмотрел на Лару. Ее мышцы напряглись. Она была как живая проволока в плену, сражающаяся с каменным телом, которое не желает сдаваться.
– Вы, мои самые уважаемые гости, не знаете о ситуации, которая привела нас к этим прекрасным праздничным угощениям... а главное, к этому...
– Атос снова положил свою пухлую маленькую руку на девушку.
– Видите ли, сегодняшние угощения - не простые странники в наших владениях. Нет. Их также не доставили сюда по заказу, как это принято у нас. Дамы и господа, эти прекрасные молодые люди пришли сюда по собственному желанию. В некотором роде...
Даже с жуткими скрипками, все еще завывающими, как бешеные кошки, на заднем плане, в зале воцарилась тишина, как на миг перед последним ударом сердца.
Атос держал все их внимание в своих дряблых руках.
– Позвольте мне объяснить... эта девушка, которую вы
Снова смех. Эти засранцы веселились от души.
– Он действительно склонен к убийствам и жестокости. Рискну сказать, что если бы он родился в правильной семье, то вполне мог бы сидеть там, где сейчас сидите вы, уважаемые члены Клуба, пить те же вина и пробовать те же закуски перед нашим грандиозным пиром! Но мы все знаем, что он из другой породы людей. Обычный психопат, такой, как он, никогда не сможет подняться до наших стандартов. Несмотря на его восхитительные навыки, он один из них, а не один из нас. Тем не менее, нам известно, что иногда мы принимаем в наш Клуб людей из низшего сословия, если они проявляют настоящий огонь. Этому молодому человеку, увы, не будет предоставлена такая возможность. Бездумное насилие, подобное его, ничего не стоит, кроме как вселить еще немного страха в население... дать им еще немного поводов для беспокойства ночью, когда они сложат свои усталые головы после дня службы нашей системе. Он будет интересным развлечением, но не более того. Его прекрасная леди, с которой вы все скоро близко познакомитесь, будет служить для той же цели. Но эта девушка... она боец. Она пережила издевательства, побои, изнасилования этих двух мучителей и других их последователей, и еще не сломлена. Мы не можем знать, что она видела или сделала за время, проведенное с ними, но мы можем быть уверены, что у нее, дамы и господа, невероятная решимость, невероятный драйв, желание выжить любой ценой и, осмелюсь сказать, достаточно ненависти в сердце, чтобы поджечь мир.
У Джейсона сильно свело живот, когда он слушал эту речь. Страх сковал все его чувства. Он изо всех сил дернулся за свои путы, но не смог сдвинуться с места. Он выгибался и корчился. Ни один из присутствующих даже не взглянул в его сторону. Он представлял для этих людей не большую угрозу, чем пчела, попавшая в банку, жало которой стучит по стеклу.
Отсюда не было выхода. Вообще никакого выхода.
– В этой молодой леди горит искра, друзья мои. Искра, которая может разгореться в нечто замечательное... В любом случае, посмотрим... Прошу прощения, что так затянулся с речью, когда вы, без сомнения, хотите начать свой пир. Мы вернемся к этому вопросу позже, а пока давайте все сядем и насладимся плодами наших трудов!
– Атос мягко побудил девушку присесть на противоположный конец стола, на почетное место, как и Джейсон. Дергающиеся, дрожащие ноги Лары были всего в нескольких дюймах от лица девушки. Она завороженно наблюдала за ними, опустившись на стул.
Атос сел справа от девушки. Он поднял бокал с темно-красным вином, держа его высоко над головой. Гости тоже подняли свои бокалы.
– Богатые всегда будут питаться за счет бедных...
– воскликнул он.
Зал откликнулся.
– Богатые всегда будут питаться за счет бедных!!!
Атос улыбнулся, девушка задрожала, Лара по-прежнему смотрела в одну точку, а по ее щекам текли слезы, Джейсон закрыл глаза и стал тихо молиться богу, в которого никогда не верил.
Затем Атос проговорил:
– Давайте есть!
ДЕВУШКА
– Я бы посоветовал тебе не закрывать глаза, - прошептал Атос ей на ухо, когда гости опустили бокалы и взяли в руки ножи и вилки. Перед каждым из них были расставлены тарелки, чистые, а рядом с тарелками - маленькие чаши, наполненные водой. Для чего они были нужны, она не знала.
Столовые приборы выглядели очень острыми.
– Видишь ли, при других обстоятельствах я заставил бы тебя смотреть на то, что сейчас произойдет, а если бы ты отказалась, я бы отрезал тебе веки. Может быть, оставил бы их себе в качестве десерта. Но
– прошипел он.
Она смотрела.
Лара все еще боролась со снадобьем, сделавшим ее неподвижной, и казалось, что, когда гости стояли и нависали над ней с голодными глазами и жадными ртами, страх может победить невозможное. Девушка видела ее усилия, и ожидала, что та вскочит и наброситься на нее.
Однако этого не произошло.
Лара, несмотря на все свои усилия, продолжала оставаться практически неподвижной. Маленький ребенок с херувимскими чертами лица и даже, пожалуй, симпатичный, если бы не его злорадный, маслянистый взгляд, потянулся к левой груди Лары и начал ее ласкать. Ему было не больше десяти лет, но возраст не ограничивал жестокость. Зажав сосок своими маленькими пальчиками, он надавил острием столового ножа прямо под коричневым узелком. Замерев на секунду, он посмотрел на мужчину, вероятно, своего отца, в ожидании разрешения. Мужчина гордо кивнул, а затем повернулся к девушке, как будто она требовала объяснений.
– Это его первый раз, - гордо сказал мужчина; его британский акцент неожиданно услужливо подсказал ей, кем он был. Она уже видела его лицо раньше. Девушка была уверена, что с ней разговаривает премьер-министр Соединенного Королевства. Да, это был он, во всей своей самодовольной славе.
Объяснившись и оправдав поведение мальчика, он тут же забыл о ней и заговорил с сыном.
– Давай, дорогой. Все будет хорошо. Здесь все разрешено. Мама и папа гордятся тобой.
Ребенок улыбнулся. Затем он провел лезвием по соску Лары. Ее тело тут же напряглось, а пальцы, несмотря на почти полный паралич, скрючились. Пока мальчик решительно пилил маленький коричневый кусок плоти, а кровь медленно вытекала из раны, ногти Лары впились в стол так сильно, что начали ломаться. Девушка внимательно наблюдала, как один из длинных ногтей Лары вырвался с корнем, отслоился и соскользнул с пальца. Под ним блеснуло красное мясо. Глаза Лары переполнились слезами. Из ее горла вырвались слабые звуки, когда мальчик дернул наполовину вырезанный сосок и сорвал его с ее груди, словно сдирая особенно упрямый струп.
– Продолжай...
– одобрительно кивнул его отец.
Мальчик поднес сосок ко рту и, как это сделал бы любой ребенок, пробуя что-то новое и неизвестное, высунул язык и неуверенно лизнул мягкий окровавленный кусок плоти. На его лице выразилось сомнение.
Затем он взглянул на нахмурившегося отца и отбросил сомнения прочь.
Он поднес еще теплое мясо ко рту и вгрызся в сморщенный узелок, без особых усилий разгрызая его пополам. Затем прожевал и проглотил.
Взрослые за столом зааплодировали, когда мальчик сел, улыбаясь. Он взял в рот вторую половинку соска, как будто это была конфета. Желчь поднялась в горле девушки. Она была готова блевануть прямо перед собой. Девушка старалась не думать о том, что сделает с ней Атос, если она запачкает его изысканный стол.
– Не смей, - прошептал он.
Неужели он прочитал мои мысли?
Нет, конечно же, нет.
Он просто понимал, что наблюдать за тем, как ребенок разрывает, а затем поглощает человеческий сосок, это зрелище не для каждого.
– Будет намного хуже, моя дорогая, - пообещал он.
– Не дай мне сомневаться, что я в тебе ошибся...
Так и случилось. Стало еще хуже.
Как только мальчик сел, остальные гости приступили к трапезе. Вилки и ножи ныряли и рассекали, прощупывали и нарезали тело Лары. Жаждущие руки потянулись в рот распластанной на столе жертвы, чтобы вытянуть ее язык как можно дальше. Он так сильно растянулся, что девушка подумала, что он может порваться, но тот держался крепко, пока пожилая женщина не начала резать дрожащее розовое мясо разделочным ножом. Две молодые девушки ковыряли вилками гениталии Лары, оставляя на них маленькие красные точки, которые то расцветали красным, то плакали кровавыми слезами. Мужчина, которого она узнала как известного ведущего новостей, ножом отрезал Ларе нос, удерживая его вилкой, проткнувшей плоть. Он вырвал ей нос, выпустив небольшой гейзер крови. Девушка увидела под ним кость и хрящи.