Кладезь бездны
Шрифт:
А еще дальше...
– Марваз, это город?..
– прикладывая ладонь ко лбу, поинтересовался Рафик.
– Ну, там, за замком?
Каид прищурился сильнее и вгляделся в просторную, птичью по размаху панораму. Крохотный - издали-то!
– замок топорщился изломанной линией стен и башен, словно подпирая дальний склон долины, а под ним стелилась широкая, закладывающая неспешную, пологую петлю низина. И вот в ней посверкивало, играло белым и черным, торчало и шевелилось.
– Здоровенный какой город-то, - бормотнул Рафик.
Прямо напротив замка Марваз разглядел яркую красную точку. Вокруг нее блестело больше всего.
И понял, на что смотрит.
– Это не город, о Рафик, - упавшим голосом ответил он.
– Это лагерь. Лагерь войска аль-Джилани.
Покряхтывая и постанывая - "о мои старые кости, о Всевышний, пошли мне облегчение и милость!" - старец устраивался на заботливо расстеленном для него молитвенном коврике. Место выбрали между двух кустов мастикового дерева - трепеща кожистыми длинными листиками, они закрывали пастуха от ветра. Нерегиль настоял, чтобы люди держались подальше от старика, и сейчас в резко, неприятно пахнущие заросли с халифом заехали лишь несколько сумеречников из Движущейся гвардии.
Тарик спешился. Подойдя к самому краю коврика, он земно поклонился шейху и что-то сказал. Аль-Мамун подъехал ближе и вслушался в разговор:
– Если ты говоришь, что мариды ошибаются, значит, так оно и есть, - почтительно говорил Тарик.
– Так какова же истинная численность наших врагов, о наставник?
Хороший вопрос. Непонятно только, откуда старик может знать на него ответ. Но выглядел карматский лагерь внушительно. Чтобы не сказать устрашающе.
Старец вдруг захихикал - и затряс бородой. Аль-Мамун в который раз почувствовал головокружение - это из-за высоты, что ли? Ему приходилось читать, что в горах труднее дышится и быстрее бьется сердце. Но они же вроде невысоко забрались, с чего бы...
Тут его бросило в жар, по спине под рубашкой потекли струйки пота. Кобыла замотала головой, беспокойно затопталась. Сиглави Тарика, которого держал под уздцы сумеречник, тоже заплясал на месте.
– А тысяч пятьдесят, не меньше!
– как-то озорно воскликнул старый пастух, и аль-Мамуну на мгновение почудилось, что он слышит в надтреснутом голосе злую насмешку.
И следом осознал сказанное:
– Сколько?!..
А старик захихикал, потирая ладони, и громко сказал:
– Всевышний направил меня с делом, и дело выполнено! Я, аль-Хидр, - смиреный посланник Господа Миров, исполняющий его волю! Я только показываю дорогу заблудившимся и вывожу на прямой путь тех, кто его потерял!
Тарик медленно поднялся. Аль-Мамун видел, как тот сжал кулаки. А старец погрозился нерегилю согнутым подагрой, пятнистым пальцем:
– Все остальное - твоя забота! Сражайся, мой мальчик, и да
– Постой, о шейх!
– несколько растерявшись, аль-Мамун тронул лошадь.
– Я отдам тебе награду! Ты отберешь верблюдов сам или доверишь это моим людям?
И тут то ли солнце вышло из-за туч, то ли солнечный зайчик от чего-то отпрыгнул, но в глазах на мгновение смерклось из-за острого высверка.
В следующее мгновение аль-Мамун увидел, что старик стоит, а мастиковые деревья вокруг него - горят?!..
Из зеленого пламени фыркнуло:
– Не прощаюсь, дети мои! Ибо сердце говорит, что мы снова встретимся! Хи-хи-хи!..
Изумрудный огонь взметнулся фонтаном. Услышав жалобное ржание лошади, аль-Мамун понял, что вокруг испуганно кричат сумеречники. Потом он понял, что кобыла встала в свечку, ибо обнаружил себя лежащим навзничь среди густой жухлой травы.
Когда ему помогли сесть, аль-Мамун увидел: пустой молитвенный коврик. Совсем необгоревший кустарник. И испуганное лицо Тарика прямо перед собой.
– Что это было, во имя Всевышнего?..
– слабым голосом спросил халиф.
В ответ Тарик лишь поднял палец и повел его перед глазами сначала в одну сторону, потом в другую. Осознав, что водит взглядом вслед за пальцем, Абдаллах сердито, как муху, смахнул руку нерегиля от своего лица:
– Кто это был? Неужели сумасшедший?
Тарик взорвался:
– Сумасшедший?!.. По-твоему, сумасшедшие исчезают в столпах зеленого пламени?!.. Так себя ведут сумасшедшие, да?!.. Абдаллах, это был Зеленый Хызр!
– Зеленый Хызр - это детская сказка, - упрямо прошептал аль-Мамун.
И тут же вскинулся:
– Почему ты мне ничего не сказал?!
– Потому что ты не поверил! Ты глазам своим не веришь, как бы ты поверил моим словам!
– Я не ребенок, чтобы слушать дурацкие россказни!..
Откуда-то из травы послышался бурчащий низкий голос:
– Хозяин, он, похоже, и впрямь безнадежен.
Тарик вздохнул и покосился куда-то в траву у своих ног.
Среди желтых высохших стеблей аль-Мамун увидел... меч. Точнее, рукоять меча в виде тигра. Тигр стоял на передних лапках и, задрав голову, смотрел халифу прямо в лицо. Посопел и, мигнув зелеными глазищами, заметил:
– Чего уставился?
– Митама, мне только тебя не хватало, - уныло сказал нерегиль.
– Прошу простить его манеры, о мой халиф.
– Живой меч, - ошалело пробормотал аль-Мамун.
– Не сказка... Живой меч - не сказка...
– О!
– одобрительно буркнули из травы.
– Твой владелец, я посмотрю, делает успехи...
– Митама, прекрати грубить!..
Абдаллах снова встрепенулся:
– Живой меч. Зеленый Хызр. Штурм Альмерийя. Это?..
– Не сказка, - сказал Тарик, глядя прямо ему в глаза.
– Тогда почему?..
– Не знаю!
– Где твоя сила?!
– Не знаю!!!