Кладезь бездны
Шрифт:
Тарик выкрикнул это с нарастающей яростью. И без того бледное лицо стало и вовсе бескровным.
– За чудесами и волшебством - прошу к давешнему дедушке, - прошипел нерегиль, поднимаясь.
Из травы тут же раздалось ворчливое:
– Да все он прекрасно знает, не слушайте его. Здесь злой дух царствует, вот у него и силы нет.
– А почему у этого... Зеленого Хызра есть?
– поинтересовался аль-Мамун у золотомордого навершия рукояти.
– Хм, - удивился тигр и со звоном захлопнул металлическую
– А вот это, Абдаллах, ты лучше спроси у своего ненаглядного Всевышнего, - злобно сказал Тарик.
– А я пока посижу подумаю, как нам ловчее разбить превосходящие нас в пять раз силы хорошо вооруженного и обученного противника. Потому что сдается мне, появление дедушки исчерпало запас чудес на ближайшее время.
Аль-Мамун тоже поднялся и спокойно заметил:
– Не надо просить Всевышнего о том, что можно сделать мечом.
Тарик дернул плечом и отвернулся.
Халиф добавил:
– Спрашивать всякие глупости тоже не надо. Зеленый Хызр - старше аш-Шарийа, старше веры Али, он из чтимых ангелов, о которых говорил Благословенный. Ангелу все равно, куда он пришел - он в любой земле ангел. А ты - защитник аш-Шарийа, и, видимо, имеешь силу лишь в пределах государства верующих. Вот почему в здешних землях у тебя ее нет.
Аль-Мамун для пущей убедительности поднял палец. Тарик мрачно отозвался:
– Угу. Видимо, поэтому этот Хызр обозвал меня молокососом.
– Ну, если ты - молокосос, то я для него и вовсе не существую, - философски заметил Абдаллах.
– А вот это мы выясним в ближайшее время, - усмехнулся нерегиль.
– Кто здесь молокосос, кто здесь существует... а кто - не будет существовать.
И хищно прищурился, глядя вниз с обрыва. Аль-Мамун проследил взгляд холодных стальных глаз - Тарик смотрел на красную искру шатра карматского предводителя.
Абдаллах вдруг рассмеялся.
– Что такое?
– нерегиль удивленно сморгнул.
– Если бы мне кто-нибудь сказал два дня назад, что я буду стоять с армией на перевале, через который меня тайно провел Зеленый Хызр, в компании сумеречника с говорящим мечом, - я бы назвал такого человека лжецом и сыном лжеца! Для меня все эти события были логически невозможны!
– Ну да, - несколько растерянно сказал Тарик, явно не понимая, куда он ведет.
– Но если столько логически невозможных вещей оказались логически возможны, в таком случае возможно предположить, что нет ничего логически невозможного в том, чтобы с десятью тысячами победить пятьдесят!
– Н-ну... да...
– и Тарик с опаской покосился на халифа.
– Хм, - улыбаясь, продолжил аль-Мамун.
– Эдак вполне может оказаться, что все эти страшные россказни про аль-Ахсу и людей с птичьими головами - чистая правда, в сахарнице найдется кусочек сахара, который сделает тебя маленьким,
5 Беседа птиц
Зябко поеживаясь, Марваз прислушивался к крикам ночной птицы. Палатка стояла у самого огораживающего лагерь частокола, а за частоколом начинался лес. Ветер шумно гулял в ветках каменного дуба, из волнующейся, шуршащей чащи неслись сухие листья - и птичьи крики. Неспокойные, злые крики. От них становилось еще муторнее на душе. И вот ведь странно: днем к рассыпанным крошкам подлетали лишь зеленушки и каменки с нарядными синеголовыми дроздами. А ночью они словно все в ворон превращались - такой мрачный грай стоял в темноте ...
Порыв ветра ударил холодом в ноздри и в лоб, сердито захлопал полог палатки.
Рафик заботливо помешивал в котелке мусалласу - пшеничные зерна и баранье сало для каши раздали нынче вечером. Все нетерпеливо принюхивались к горячему запаху. Значительно подняв палец, Рафик произнес:
– Клянусь Высочайшим, никто из вас не знает истории, связанной с этой кашей, и не умеет извлекать из приготовления мусалласы всей пользы по заповедям бережливости!..
– Скрась нам ожидание, о верующий, и расскажи нам про это дело, - со вздохом отозвался Хунайн ибн Валид.
Куфанец начальствовал, ибо теперь Марваз - и те пятеро, что остались от его десятка - стояли вместе с куфанцами. Каиду враз стало спокойнее - джунд, он и есть джунд. Порядок, начальство, понятные приказы - что еще нужно солдату?
А Рафика, решившегося рассказать историю, все одно не остановишь - упертый он, как человек, вступивший двумя ногами в один башмак.
– О! Эту историю мне рассказал Ахмед ибн Халаф! Он говорил: подумай о том, чтобы готовить зимою эту мусалласу, ведь она благотворна и полезна! Она заменяет обед, и после нее бывает вздутие живота, что избавляет от ужина...
Марваз вздохнул, и голодное брюхо заурчало.
– ...как и всякие похлебки, она отбивает охоту искать вина или пить воду. Тот, кто хлебает горячую похлебку, потеет, а пот ведь отбеливает кожу и выводит вредные вещества из тела...
Тут Рафик, словно услышав рулады пустых животов своих собеседников, прервал свой рассказ, принюхался и возгласил:
– Во имя Милостивого! Мусалласа готова! Давайте, давайте же сюда свои миски, о верующие!
Сидевшие вокруг костра разом всколыхнулись и с громким деревянным стуком затолкались посудинами у кипящего котелка. Степенно разливая кашу по мискам, Рафик помавал половником и сладко приговаривал: