Кладезь бездны
Шрифт:
– Ну, давай, договаривай...
– пробормотал за спиной Сумамы каид.
– Присылайте к нам своего человека на переговоры! Я - копье Богини, я делаю все по воле Богини! Присылайте человека, я сказал! Не сумеречника! Пусть ваш человек выйдет на середину тропы! Слышите, вы, жалкие трусы!..
Вокруг разом заорали, словно вторя карматам на вершине башни. Те тоже вопили, потрясая оружием. Пленников тычками погнали с площадки прочь.
Сумама обернулся - и вовремя. Работая локтями, Марваз пер прямо к халифской
Протолкавшись к самым золотым поводьям аль-Мамуновой кобылы, каид поцеловал правую ладонь и громко сказал:
– О мой халиф! Я пойду! Я пойду выручать моих братьев!
Аль-Мамун долго смотрел на Марваза, потом обернулся к нахохленному, мокрому Тарику. Нерегиль поддал каблуками в бока сиглави, и тот недовольно шагнул вперед. С мундштука текли длинные вязкие слюни.
– Иди, Марваз, - кивнул, наконец, командующий.
Ашшарит кивнул в ответ и потащил через голову перевязь с мечом. Оглянулся, кому бы отдать. Сумама с поклоном принял оружие мученика.
– Джамбию оставлю, - враз охрипшим голосом сказал Марваз.
– Хоть за рукоять, если что, подержусь.
Ну, да. Какая там джамбия, если в тебя со стен целятся. Действительно, разве чтоб под пальцами чего привычное было...
Тарик криво улыбнулся:
– Оставь джамбию. На такие беседы мы тоже ходили с ножом у пояса...
Видать, нерегилю такие переговоры были не впервой. Сумама где-то слышал, что до того, как появиться в аш-Шарийа, главнокомандующий долго воевал на западе.
– Нет силы, кроме как у Всевышнего, - четко проговорил над гомоном толпы халиф.
– Пусть Он пошлет тебе удачу, о дитя ашшаритов. Он милостивый, прощающий...
Марваз снова кивнул. Тарик резко нагнулся с седла:
– Если будут бить?..
– Не сопротивляться, - буркнул в ответ каид.
– Я знаю. Не сопротивляться.
Нерегиль медленно распрямился, все так же глядя каиду в глаза. И вдруг добавил:
– Они поведут тебя в крепость, Марваз. Иди с ними. Но подай нам условный знак. Если почувствуешь, что все, конец - сложи руки за спиной. А если решишь, что есть надежда выйти живым - заложишь руки за голову.
Каид мрачно кивнул.
– Не перепутай, о Марваз, - вдруг улыбнулся Тарик.
И оба, сумеречник и человек, невесело рассмеялись и хлопнули друг друга ладонь в ладонь.
Первый раз Марваза ударили, как ни странно, довольно не скоро. Уже даже смеркаться начало, когда они дали ему древком копья по почкам. Каид повалился в грязь у самого края обрыва. В сумеречном влажном воздухе его бело-красную куфию и длинную рубаху было издалека видать. Карматы, по своему обыкновению, щеголяли двойными длинными кольчугами и здоровенными зелеными чалмами. У воинов поганой богини, видать, денег было
Каиду дали еще сапогом в бок - ну, так, для порядку, - и вздернули на ноги. И тычком копейного древка направили вверх по тропе - к замку.
Марваз повернул голову к стоявшим у подножия холма. Его еще раз пихнули в спину. Каид медленно поднял руки и сложил их за головой.
Расстелив прямо в грязи молитвенный коврик, Сумама молился. Совершая ракат за ракатом, он не думал ни о чем, кроме молитвы. Большего он все равно сделать не мог.
– Эй, брат, - негромко позвал кто-то.
Это был Рафик.
– Помолюсь-ка и я, - сказал друг, расстилая рядом свой коврик.
И кивнул вверх.
Ворота Саара приоткрылись, пропуская в узкую щель фигурку в когда-то белой, а теперь грязной рубахе. Куфии на Марвазе уже не было. Со стены смотрели карматы. Многие при снаряженных луках.
Спустился каид не очень быстро - сильно хромал при ходьбе.
Доплетясь до своих, Марваз медленно сел на освобожденный для него молитвенный коврик. И, показав свежую щербину в зубах, улыбнулся:
– Щас, посижу немного. А потом пойдем. Ведите, ведите меня к повелителю верующих, воистину у меня есть новости для него.
– ...А где их держат, ты узнал, о Марваз?
– озабоченно нахмурился аль-Мамун.
И затеребил кончик узкой бородки.
Тарик, напротив, сидел на подушках совершенно неподвижно и даже не мигая.
– Воистину, да, о мой халиф, - покивал каид.
Прихлебнул чаю и сморщился - видно, челюсть не на шутку саднила.
– Во имя Милостивого! Это стоило мне зуба с правой стороны, - трогая разбитую губу, добавил Марваз.
– Сначала они не хотели показывать.
Все понимающе покивали, переглядываясь.
– А я уперся: хочу, мол, удостовериться, что все живы, во имя Всевышнего, милостивого, милосердного...
Марваз сделал еще один мучительный, но согревающий глоток и сказал:
– Там же, под башней, и держат. Воистину, то подземелье подобно аду из рассказов Благословенного...
Все снова закивали. Тарик все так же продолжил смотреть в одну точку, не мигая.
– И к какому же соглашению вы пришли?
– степенно откидываясь на подушки, спросил халиф.
– Я принял их условия. Мы договорились, что освобождаем даыев - ну, тех, что взяли под Марагой...
Аль-Мамун утвердительно наклонил голову в простой черно-белой куфии Умейядов. Лишь уточнил:
– Скольких?
– Четверых, вроде.
– Четверых, - покивал халиф.
– Ну и шестнадцать пленных. Они поставили условием, что обмен состоится завтра, точно в полдень. У подножия холма. Я согласился.