Кладезь бездны
Шрифт:
Майеса подумала: хорошо, что нехорошая, бередящая сердце звезда уже скрылась. Каждый раз, когда женщина видела два ее острых рога и золотистый ореол, ей становилось не по себе. И ребенок волновался, поддавал ножками.
Покосившись на прикрытый шелком зимнего платья живот, Майеса улыбнулась. И положила ладонь на полупрозрачную яшму медальона. Бледная зелень камня матово поблескивала в золотой оправе - ханьский мастер придал талисману форму играющего котенка. Тарегу-сама джинн подарил парный амулет - тоже, если вдуматься, кошку. Снежный барс скалил острые
"Возможно, это... поможет ему", мурлыкнул джинн на ухо. "Поможет его душе вернуться, когда... ну, вы, госпожа, понимаете, когда".
Она понимала. Нагревшаяся в ладони яшма лучилась мягким, успокаивавшим удары сердца теплом. Кто знает, возможно, тем, что войско уходит из гибельной земли, тем, что отдалились последний бой и страшная развязка этого похода, Майеса обязана магии медальонов, кошачьему волшебству.
– Я не отпущу тебя, Тарег-сама...
– одними губами прошептала аураннка.
– Не отдам...
Словно расслышав беззвучный шепот, князь обернулся.
– Долг не позволяет мне радоваться, мой господин, - виновато улыбнулась она.
– Великое дело не доведено до конца, и враг не повержен. Но, как ни странно, в таком повороте судьбы мне видится благо... Теперь, что бы ни случилось дальше, вы сможете увидеть рождение сына. Простите эту недостойную, Тарег-сама. Но я рада, что мы покидаем аль-Ахсу...
Совершенно неожиданно, князь улыбнулся в ответ:
– Я тоже рад, моя госпожа.
– П-правда?.. Вы не сердитесь?
– Нет.
Тарег-сама подошел и сел напротив. Малыш проснулся и радостно закувыркался.
– Он тоже радуется...
По щекам потекли предательские слезы, и Майесе пришлось закрыться рукавом, чтобы скрыть свою недостойную слабость.
Поэтому вбежавшего в шатер Эда она не увидела.
– Тарег-сама!..
– запыхавшись, выдохнул оруженосец после поклона.
– Тебя требует халиф!
– Чего еще хочет этот надоедливый смертный?!
– вспыхнувшая ярость на мгновение заставила Майесу забыть о приличиях.
– Простите меня, Тарег-сама, о простите...
– тут же покаянно забормотала она, беря себя в руки.
– У нас... новости, - жалобно проговорил Эда.
– Что случилось?
– спокойным голосом осведомился князь.
Оруженосец опасливо покосился на госпожу. И наконец выдавил из себя:
– У нас... три новости, Тарег-сама. Первая - в лагерь пришел... старик. Сказал, что он... пастух. И знает здешние места. Сказал, что сможет провести нас через потайное ущелье через Маджарский хребет.
Майеса тихо ахнула:
– Нет...
Эда сжался и, старательно не глядя на нее, продолжил:
– Халиф побеседовал с этим... пастухом. И решил принять его помощь. Мы идем через горы, чтобы встретиться
Слезы капали на зимний шелк платья, на ладонь и на яшму медальона. Горе Майесы было таким сильным и всепоглощающим, что глаза заволокло туманом. "Это... несправедливо... Какая жестокая шутка... Зачем судьба позволила надеяться мне...".
– Какова же третья новость, Эда?
– донесся до нее из тумана холодный голос Тарега-сама.
Оруженосец шепотом отозвался:
– Вам... лучше сходить посмотреть. Посмотреть на этого... пастуха...
В толпе вокруг халифского шатра легко было узнать сумеречников. Они не толкались. Не кричали. Не болтали друг с другом.
Они стояли и смотрели. Молча.
Идущее волнами зеленое зарево вставало высоко над головами людей. Смертные, понятное дело, ничего особенного перед собой не видели. Правда, многие вкоре почувствуют последствия встречи с этим - на себе. Но, опять же, ничего особенного не случится: разве что голова будет болеть, как с похмелья. Или озноб донимать.
Сглотнув, Тарег раздвинул руками чьи-то бока и вышел на площадку со знаменем Умейядов.
Аль-Мамун сидел на ковре перед шатром.
Перед ним... находился?.. Сидел?.. Впрочем, человеческие слова к этому не подходили.
Перед халифом полыхало. Яркий, но не слепящий зеленый свет имел средоточие - и расходился из него длинными, гудящими на пределе слуха лучами. Потусторонне черная фигурка в сердце пламени повернула голову в сторону нерегиля.
Тарег сглотнул еще раз и преклонил колени, отдавая земной поклон.
С опаской подняв лицо, он услышал голос Джунайда:
– Я читал о нем в книгах...
Шейх суфиев, оказывается, сидел, прямо на земле, совсем рядом. И тоже завороженно глядел в волнующееся, рвущееся мощью зеленое сияние.
– Его так и зовут в Хорасане - Зеленый Хызр. Это старый, старый дух, он приходил и помогал людям задолго до того, как начал проповедовать Али...
Изумрудный ореол заиграл переливами, раскрывая оплывающие раскаленным золотом огромные крылья.
Сглотнув в очередной раз, Тарег спросил:
– Что дух из Хорасана делает в аль-Ахсе?..
Словно отвечая на его вопрос, из-за зеленого зарева раздался сердитый голос аль-Мамуна:
– Тарик?.. Эй, Тарик! Ну-ка, подойди сюда немедленно! Это, по-твоему, пять положенных шагов? Ты разучился считать? Или ты решил начать кланяться мне за курух? Что ты там завалился, иди сюда, я сказал!
Пока Тарег поднимался на ноги, Джунайд успел быстро прошептать:
– Во имя Милостивого, следи за лицом, княже. Не надо смотреть на нашего халифа, как на идиота. У него нет второго зрения, он видит перед собой пожилого феллаха. И, ради всего святого, будь осторожен - Зеленый Хызр старый и могущественный дух. Будь с ним почтителен, во имя Милостивого...