Кладезь бездны
Шрифт:
– Я люблю таких, - покивал Тарег.
– Уверовал прямо на поле боя - вот как бывает, - пояснил Меамори.
– Прям закричал: я уверовал! Ведите, ведите меня к вашему предводителю, я раскаялся в своих заблуждениях и обратился к истине, а в доказательство сослужу вам службу прям в дружбу!
И кивнул на человека, которого вытащили к костру Иэмасу и Аривара.
Бедуин - не из руала, пальцы судорожно мяли край бурой абы, под которой ничего, кроме грязной рубашки, не обнаруживалось -
– Да хранит тебя Всевышний, о Тарик! Мое имя - Абу Джуайль, я из племени бану кайс.
– Далеко же ты забрался от родных земель, о Абу Джуайль, - усмехнулся нерегиль.
Бедуин застрелял глазками и, видно, почуял недоброе. Ибо вдруг грохнулся на колени и воскликнул - простирая к Тарегу руки:
– О самийа! В твоей власти казнить меня или миловать! Но прежде чем ты прикажешь мне есть хлеб мертвых, знай - я могу провести вас к мосту над Вади Руккад! Я могу провести вас в Айн Дакар, за которым начинается мост!
– Мы знаем дорогу в Айн Дакар, о человек, - пожал плечами Тарег.
– Зачем нам для этого ты?
– Но я также знаю, что сказать часовым и разъездам, чтобы они ничего не заподозрили, - осклабился бедуин, показывая гнилые зубы.
– Я скажу, что вы - покрепления от бану кайс. Они, кстати, должны подойти со дня на день...
Тарег обернулся и посмотрел на Меамори:
Этот говнюк не врет.
Не врет, утвердительно прикрыл и открыл глаза аураннец.
Нерегиль смерил заискивающе согнувшегося бедуина взглядом. И улыбнулся.
– Двести дирхам!
– расцвел тот.
– Всего за двести дирхам я отдам в ваши руки сокрушительную победу!
– По рукам, - еще шире улыбнулся Тарег.
Человек полез было на ковер с благодарственными речами, но его быстро оттащили от брезгливо подобравшегося командующего.
– Идите-идите, - ласково помахал Меамори утаскивавшим бедуина воинам.
– Я сейчас подойду.
И сел перед Тарегом:
– Что скажешь, князь?
– Возьми пять сотен. Переоденетесь бедуинами. Сними в Айн Дакаре часовых и держи вилаят и мост до нашего подхода.
– Что прикажешь делать с лагерем в Йакузе?
– Посмотри на него поближе. Если наши подозрения верны, то...
– тут Тарег красноречиво усмехнулся, - ... действуй по обстановке.
– Я понял, - разулыбавшись, покивал Меамори.
– С ним?..
– Отдай ему его награду, - пожал плечами нерегиль.
– С лагерем?..
– Убей там всех, кого встретишь. Но, - неожиданно выставил палец Тарег, - смотри мне, Меамори - без этих ваших... кулинарных изысков!
Аураннец попытался обиженно надуться,
– Я сказал, слушай меня! С тобой люди пойдут! Так что смотри мне - никаких сердец, печенок и пупков! Не вздумайте там закусить на глазах у моих воинов! Никаких супов из потрошков, - ты понял меня, любитель требухи?
Аураннцы захихикали.
– Чего вы смеетесь? Что я такого сделал?
– дулся Меамори.
– А кто вчера с соевым соусом сердце жрал на пару с дамой?!
Кругом уже хохотали:
– Но-Нейи, скажи, довольна осталась дама? Соевым соусом, хи-хи-хи...
– Между прочим, дама после сегодняшнего боя раненая лежит!
– обиженно сказал Меамори и поднялся на ноги.
– Я беспокоюсь за нее - весь лоб рассечен...
– Прости, - склонил голову Тарег.
И обернулся к стоявшей на траве плетеной корзине. На ее укрытом подушкой дне лежал джинн и пытался лениво прихлопнуть лапой кончик собственного хвоста.
– Съездишь прогуляться, Имру? Разомнешься, проветришься...
Котяра прижмурил глазищи и строго ответил:
– Я в черной меланхолии, Полдореа. Когда во мне преобладает черная желчь, стихи не пишутся. Тоска моя безгранична. Не тревожь меня, нерегиль.
– Зажрался ты, вот что, - недовольно пробурчал еще один голос с другой стороны ковра.
И тигр Митамы - а это был, конечно же, он - с трудом перевернулся на спину и блаженно раскинул коротенькие лапки:
– От лежания на боку смеси в твоем теле не выправятся, Имруулькайс. Закиснешь - пеняй на себя.
– Поэта каждый может обидеть, - горько отозвался из корзины джинн.
Тарег и Меамори одинаково закатили глаза, безнадежно покачав головами.
– Скорее, черная меланхолия должна одолевать меня, - принялся подначивать джинна нерегиль.
– Мое войско уменьшается, вражеское растет в числе, халиф меня ненавидит, полководцы строят мне козни - что еще нужно для черной меланхолии?
– Не поеду, - донеслось из корзины.
– Завтра тоже весь день пролежишь? На седло не возьму - и не проси. Свалишься под копыта - лишишься и этого облика, будешь только тень по дневному времени отбрасывать.
Джинн приподнялся и устало положил маленький подбородок на плетеный край. Испустил вздох.
Меамори сел на корточки и сказал:
– Ну а как насчет истории?
– Какой?
– лениво насторожил уши Имруулькайс.
– Называется - "Месть Акимити".
– А кто это?
– Чтобы узнать, нужно поехать со мной - история длинная.
– А про что?
– один зеленый глаз приоткрылся чуть больше, чем другой.
– Про страшную, страшную месть, - завлекающе прошептал Меамори.