Кладезь бездны
Шрифт:
Остальные джинны тоже кивали большими полосатыми - как джинны любят носить - чалмами.
Такие же безжизненные пространства разведчики видели несколько недель назад под Дайр-Айюбом: на фарсахи и фарсахи вокруг простирались неживые поля черно-серых каменьев. Словно земля отрыгнула лишнее и отвернулась от непотребного зрелища. Круглое солнце в белесом небе и молчащая мертвая равнина под ним. Аль-харра начинались неожиданно: вот только-только ты ехал по зеленым от тамарисков склонам, и вдруг раз - все кончилось.
Мариды прятали руки с лишними пальцами и шелестели тихими, ночными голосами.
– Воистину
– Объяснись, о Абу Салих, - вежливо попросил халиф.
Ночи здесь тоже изматывали - смутным, давящим чувством тревоги. Словно уперт в тебя чей-то большой глаз. И смотрит - брезгливо, как на вонючего древесного клопа. Призывы муаззинов к рассветной молитве войско встречало радостным гомоном: азан избавлял от гнетущей тоски и обещал восход солнца.
Но до рассвета еще далеко. Ущербная луна остро мелькала в разрывах туч - странных, беззвучных, без ветра плывущих туч. Ночные облака в аль-Ахсе вели себя причудливо, словно обладали собственной волей.
– Мне приходилось бывать в здешних краях, - строго сказал марид.
Золотой коготь поскреб в аккуратно расчесанной бороде.
– Клянусь именем Могущества - перед Маджарским хребтом не было аль-харра. Здесь цвели оазисы, распахивались поля. Ветры приносят с моря много дождей - говорили, здесь палку в землю воткнешь, и она расцветает.
Кстати, о дождях. Зимних дождях. За месяц с неба не упало ни капли.
– Как же нам приблизиться к горам, о Абу Салих?
– почтительно спросил аль-Мамун седого марида.
– Все в руке Милостивого, - тихо отозвался джинн.
– Но мы видели проход и путь к хребту.
– Воистину видели, - важно закивали полосатые тюрбаны его спутников.
– Долина теперь пролегает ближе к морю. А где-то за фарсах от гор аль-харра заканчиваются, и мы сможем подойти к перевалам.
– Слава Всевышнему!
– поднял обе ладони аль-Мамун.
– Слава Всевышнему!
– шелестяще отозвались мариды.
Отпустив джиннов с благодарностями, халиф повернулся к военачальникам:
– Завтра мы снова пойдем на штурм Хисн-аль-Бара. Я не оставлю замок в тылу. К тому же войску нужны припасы. Идите, готовьтесь к бою.
Все поклонились и принялись расходиться.
Поглядывая на своих военачальников, аль-Мамун не знал, радоваться или печалиться.
Тахира ибн аль-Хусайна с нишапурскими гвардейцами, куфанцами и ополчением он отправил брать крепости и города на побережье. Харсаму ибн Айяна и Сияха аль-Усвари с Бессмертными - на запад, к границе с пустыней. Сам же халиф вел Среднее войско. В нем шли джунгары - и джунгары Тариковой Движущейся гвардии. Ну и сумеречники, состоявшие в этой самой гвардии. Поэтому сегодня в собрании аль-Мамун не видел ни одного ашшаритского лица. Перед ним сидели Тарик, Элбег ибн Джарир - и аураннец, которому нерегиль отдал командование Движущейся гвардией.
Одни джунгарские да сумеречные лица, мрачно подумал аль-Мамун. Причем сумеречных лиц становится все больше - а как же, назначь самийа на одну должность, он потянет за собой своих. Да, они хорошие воины и верные слуги, но... неуютно как-то. А ведь в собрании не было шейха из ар-Русафа,
Кстати, вазир барида слал неприятные донесения из столицы: в народе ходят плохие слухи и злые сплетни. Мол, халифа околдовали и прибрали к рукам аль-самийа и теперь судьба войска правоверных висит на волоске. Абу-аль-Хайр писал, что до открытых мятежей и проповедей в масджид не дошло, но люди шепчутся: эмира верующих окружают одни нелюди. Хурс, гвардия, военачальники - везде они.
Нехорошие настроения в столице, зайядитские волнения в южных землях, непонятная звезда, вызывающая ужас у простого люда - что еще? Ах да, Нум со своими плутнями. А вокруг нее - опять сумеречники. Точнее, сумеречницы Джунайдовой жены. Действительно, кругом одни нелюди.
С другой стороны, ашшаритские военачальники сейчас спорили бы - всю ночь напролет. И неизвестно еще, согласились бы с приказом идти на приступ.
Ибо ашшаритские наставления по ведению войны не советовали штурмовать неприступные крепости. Осажденных следовало брать измором. Подсылать шпионов - чтоб мутили воду и изводили врага страшными слухами. Еще лучше подкупить предводителей. Или кого-то из местных жителей - во все трактаты вошла как знаменитый случай осада Балха. Огромные валы из глины, наваленной поверх необожженного кирпича, защищали парсов получше любой армии. И что же? Ваки ибн Низар, командовавший осаждавшими Балх ашшаритами, посулил одному из местных жителей треть дани, который стребуют со взятого города, - и тот следующей же ночью открыл ворота. Столица державы Хосроев пала, шахиншах бежал к границе со степью и там нашел бесславную кончину. Ашшариты вошли в город и перебили четырнадцать тысяч парсов, взяли множество пленных, а затем обложили Балх данью в семьсот тысяч дирхам. Житель тот принял веру Али и стал мавла Ваки ибн Низара. Вот почему ибн Низары из Харата возводят свой род к Ваки и считаются клиентами племени Бану Амир.
Но гарнизон аль-Бара устоял и перед посулами, и перед угрозами. К тому же карматы оказались трусами и отказались от вылазки. Воины веры выкликали их на бой, но ворота Хисн-аль-Бара так и не открылись. Карматы предпочли отсиживаться за стенами, как трусливые суслики. После недельного стояния под замком, глядя на то, как тают припасы, аль-Мамун неохотно отдал приказ о штурме. Штурм отбили - на осаждающих спустили лавину камней. Теперь, после двухдневного перерыва, халиф желал повторить попытку.
– Тарик? Останься. Подойди сюда.
Подошел. С кривым лицом, но подошел.
Кривое лицо и скверное настроение самийа отнюдь не удивляли халифа. Перед первым штурмом аль-Мамун велел нерегилю остаться в лагере:
– В бой не пойдешь.
– За что?..
– нерегиль аж посерел.
– За то, что во мне Силы нет?
Да, еще и это: конечно, все легенды про волшебство Тарика оказались чушью и выдумкой. Как же много вранья в наших хрониках и преданиях, не уставал удивляться аль-Мамун. Ворота нерегиль вышиб, одним взмахом руки - ага, как же. Крепость в Набаке пришось брать большой кровью - и с помощью обычной осадной машины, кто бы сомневался. А плели-то, плели! Прям плюнул, и стена Альмерийа упала, ну-ну... И про недавний случай в Хире незнамо что болтали: мол, вихрь и смерч там по площади гуляли! Как же...