Кэш

Петерсон Джессика

Можно ли вообще назвать это дружбой? Мы, по сути, просто коллеги. Но после всего, что произошло — после того, как он подхватил меня на руки, принес в свой дом, набрал мне ванну, причем с абсурдным количеством английской соли — я уже не уверена, где проходит граница.

Больше, чем коллеги, но меньше, чем друзья? Больше, чем друзья, но меньше, чем… что?

Может, его смутила та откровенность, с которой мы говорили через дверь в ванную? Мне до сих пор перехватывает дыхание при мысли о том,

что он не ушел. Более того, он сидел за дверью и ждал, пока я приду в себя.

Я плакала. Думаю, он тоже. А теперь я просто ошеломлена тем, что он так открылся мне, и сердце мечется в груди, как шарик в пинболе.

Косым взглядом ловлю его профиль. Он убрал ковбойскую шляпу, снова надел свою задом наперед перевернутую бейсболку. Щетина темнее и гуще, чем была утром.

Внезапная, резкая волна желания накрывает меня с головой, прокатывается горячей дрожью по ногам, заставляет одновременно захихикать и заорать. Я вцепляюсь в ручку на раме вездехода с силой утопающего.

И тут, увидев Новый дом, я чувствую, как сердце падает. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Думаю, нет смысла больше бороться с этими чувствами. Они здесь, и они не собираются никуда уходить. Остается только не поддаваться.

Кэш останавливается у задней двери, и я расстегиваю ремень безопасности.

— Спасибо за сеанс терапии. И за ванну.

— Полегчало?

— Да, стало лучше.

Наши взгляды встречаются. Между нами вибрирует напряжение.

Поцелуй меня, идиот.

Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Хочу сильнее, чем чего-либо за очень, очень долгое время.

Хотя нет. Больше всего я хотела, чтобы он залез в ванну ко мне. Я не могла перестать думать о том, как горячо, в прямом и переносном смысле, было бы, если бы Кэш скользнул за мной в воду. Прижал меня к своим большим бедрам, а потом…

— Ну… — Он сглатывает.

Я облизываю губы, нервно смеюсь.

— Я скоро верну тебе одежду.

— Оставь. — Его взгляд скользит по мне, а уголок губ чуть поднимается. — Тебе идет.

— Делаешь комплименты? — усмехаюсь. — Ждешь, когда я скажу, что на тебе она выглядит лучше?

Он лениво разводит руки, ладонь по-прежнему лежит на руле.

— Ну да.

Ты чертовски горяч, и ты это прекрасно знаешь. Мне незачем говорить тебе это вслух.

— Продолжай мечтать, ковбой.

Он смеется.

— Отдыхай. И не забывай про ибупрофен.

— Есть, сэр.

Его глаза вспыхивают.

— Мне нравится, когда ты называешь меня «сэр».

Надо. Немедленно. Уходить. Иначе я либо взорвусь, либо сделаю что-то глупое. Например, поцелую его сама.

— Не привыкай, — фыркаю и бегом несусь в дом.

На следующее утро я просыпаюсь с болью в мышцах, но не такой сильной, как ожидала. Я боялась, что буду

почти трупом, когда в три тридцать зазвонит будильник, даже несмотря на то, что Кэш сказал мне взять выходной. Вскакивать с кровати я, конечно, не рвусь, но хотя бы могу дойти до ванной без желания умереть.

Пульс учащается. Отлично. Значит, сегодня я снова могу заняться ковбойскими делами. А значит, снова увижу Кэша. И всех остальных ковбоев. Потому что мне нравятся ковбои вообще, а не какой-то один конкретный ковбой.

По крайней мере, именно это я твержу себе, пока чищу зубы и заплетаю волосы.

Но я бы соврала, если бы сказала, что не жду этого утра с нетерпением. Открыв дверь в пять минут четвертого, я едва не подпрыгиваю. Интересно, захочет ли Кэш еще один омлет? Сделает ли он снова это неприлично сексуальное движение, открывая для меня новую бутылку острого соуса?

Я замираю, увидев несколько пакетов, стоящих в коридоре прямо перед моей дверью. Наклоняюсь, заглядываю внутрь — и вижу, что они набиты пачками английской соли. С запахом эвкалипта. Записки нет, но она и не нужна.

Перехватывает дыхание. Хватаю один пакет и мчусь на кухню.

Кэш стоит у кофеварки, разливает кофе по двум кружкам. Добавляет в каждую молоко и сахар, потом берет их обе и оборачивается. Улыбается, увидев меня.

— Это что такое? — поднимаю пакет с солью.

Кэш делает глоток кофе с таким видом, будто только что не совершил жест, который, может, и не тянет на грандиозный, но и не совсем пустяк. Потому что я, кажется, никогда в жизни не получала такого вдумчивого подарка. Да, мне дарили что-то дорогое, что-то чрезмерное. Но подарки, которые продиктованы заботой, а не чувством долга?

Никогда.

— Тебе нужно принимать ванну с солью каждую ночь, Молли.

— В твоей ванне?

Его улыбка дергается.

— Если хочешь.

— Я даже не знаю, что сказать.

— «Спасибо» — хорошее начало.

Я только ставлю пакет на стол, когда Кэш протягивает мне кружку.

— Спасибо. Я серьезно. — Перехожу кухню и беру кофе. — И за это тоже спасибо.

Мне кажется, или он нарочно коснулся моих пальцев? По коже пробегает ток, в груди раскрывается что-то теплое и живое.

— Соль реально помогает, да? — Кэш не сводит с меня глаз. — Ты двигаешься довольно бодро сегодня утром.

Он заметил, как я двигаюсь?

Почему от этого мне становится жарко? Почему хочется одновременно улыбаться и закусить губу? Почему хочется наброситься на него?

Где, черт возьми, Пэтси? Ах да, у нее выходные.

— Ты был прав, — выдыхаю я. — Помогает.

— Спорю, тебе тяжело даются эти слова.

Я показываю пальцами крошечный зазор.

— Совсем чуть-чуть.