Катализатор

Демидова Мария

Если бы она действительно подвесила сигналку! Придумала бы что-то незаметное. И, может быть, маячок среагировал бы на опасность чуть раньше, чем Эш начал колдовать так, что она это почувствовала. И у неё была бы ещё пара минут. Да хоть одна минута!

Руки дрожали. Джина не осознала, в какой момент в пальцах оказался ватный тампон, смоченный нашатырём.

Она опять почти опоздала…

«Почти, — повторила про себя Джин. — Почти».

Нужно постоянно держать это в голове. «Чуть не…» — тоже неплохой вариант. Потому что всё-таки «не».

И

не забывать дышать. Это не так уж сложно. У тебя же нет дыры в лёгком. А сейчас совсем не время для обмороков.

В больнице Джину — напуганную, окровавленную, готовую, кажется, вот-вот потерять сознание, едва саму не увезли на осмотр. Но девушка отбилась от врачей и потерянно застыла на банкетке в быстро опустевшем коридоре перед дверью операционного блока. Оглушительная тишина давила на нервы. Как и то, что Джин почти не чувствовала донорской связки. Эффект был психологическим: паника блокировала ощущения, не давая адекватно оценивать действительность. Это они уже проходили, и не раз… Но сейчас повод для страха действительно был. Настолько реальный, что от одной мысли об этом начинали дрожать руки и становилось тесно в груди.

Джин сбросила кроссовки, закинула ноги на сиденье и сжалась в комок, прислонившись виском к холодному кафелю стены. Закрыв глаза, колдунья сделала несколько глубоких, во весь объём лёгких, вдохов и постаралась успокоиться. Вот она, тонкая, но прочная энергетическая нить. Ровно и уверенно тянется через коридор, преодолевает матовое стекло двери, проскальзывает в операционную, охватывает запястье пациента. Чувства Джин обострились, устремились вместе с щедрым потоком силы туда, через коридоры и двери, к жёсткому свету, бликующему на металле, к болезненно красному на стерильно белом.

Она почти ничем не могла помочь. Каким бы сильным ни было поле, нельзя проводить полостную операцию, не будучи хирургом, не имея опыта, не зная в точности, что нужно делать. Можно лишь делиться силами с человеком, которому они сейчас нужнее всего. Джин и делилась, ощутимо смещая энергетический баланс между связанными полями — от донора к реципиенту. Не чувствуя времени и не думая о том, как долго продержится. Она не могла восстановить разорванную артерию, восполнить потерю крови, зашить простреленное лёгкое. И утихомирить бешено, хаотично, без всякого ритма колотящееся сердце Эша не могла тоже. Она могла только вцепиться в чужую жизнь всеми нитями своего якобы неистощимого поля — и держать, изо всех сил, кусая губы и сжимая кулаки, давая врачам чуть больше времени.

— Сердце вразнос пошло…

Слух выхватывал только отдельные фразы.

— Вижу. Заряжай…

Чьи-то пальцы коснулись браслета Эша. Джин вздрогнула и чуть не закричала, но резкий голос заставил руку отдёрнуться.

— Не тронь! Он уже минут пять на чистом поле держится. Ну всё, хватит, парень. Давай теперь сам…

В тот момент, когда электрический разряд коснулся сердца Эша, у Джин кончились силы. Её вышвырнуло из операционной, бросило в неприветливую белизну пустого коридора. Донорская

связка напряглась, зазвенела возмущённо. Всё, больше нельзя. Иначе на минимально необходимое поддержание поля энергии не хватит, и всё будет напрасно.

А сейчас?

Сейчас не напрасно?

Сердце мощными толчками качало кровь, оглушая, отдаваясь болью в висках. Чувствовать всё, что происходит с Эшем, было тяжело и страшно, но оказалось, что не чувствовать этого — куда страшнее.

Джин почти бессознательно набрала номер Рэда. Меньше всего сейчас хотелось сочувствующих причитаний. Хотелось спокойной адекватной реакции — устойчивого волнореза на пути поднимающегося гребня паники. По правде говоря, больше всего хотелось заорать во всё горло, так, чтобы задрожали стены и зазвенели стёкла. Пришлось заткнуть себе рот телефонным разговором.

Веский, уверенный голос Рэда не помог. И, разорвав связь, Джин ткнулась лбом в колени и просто сидела неподвижно, в полузабытьи, беззвучно плача от страха и беспомощности.

Она очнулась от лёгкого прикосновения к плечу. Глазам всё ещё было горячо. Слёзы оставили на щеках влажные солёные полосы.

Смуглый врач сел рядом, даже не подумав сделать замечание девушке, с ногами взобравшейся на банкетку.

— Не плачьте, — попросил он, протягивая Джине стакан воды и придерживая его в дрожащей руке. — Повода нет. Первая операция прошла успешно. Пациент сейчас стабилен. Дальше будет легче.

— Спасибо.

Джин вытерла слёзы, размазав по щекам застывшую на ладони кровь, глотнула воды. Убедившись, что девушка достаточно твёрдо держит стакан, врач убрал руку.

— Не только нам.

Колдунья подняла на него удивлённый взгляд.

— Вашему другу очень повезло. Прогнозы были — хуже некуда. Ранение плечевой артерии — само по себе штука гадкая, а тут ещё… да вы и сами видели. Если бы я был суеверен, сказал бы, что у него очень талантливый ангел-хранитель.

Девушка вздохнула.

— Был бы талантливый — он бы вообще сюда не попал. А так — просто старательный.

— Вам виднее, — кивнул врач. — Я так понял, первую помощь вы оказывали?

— Да какая там помощь… — Джин поставила стакан рядом на банкетку и попыталась стереть кровь с ладоней. — Одно дело — в теории, со стороны и на тренажёрах, и совсем другое — вот так.

Плечи нервно дрогнули, взгляд невольно метнулся к стеклянной двери, словно через матовую поверхность можно было разглядеть что-то важное.

— Вы учитесь на врача? — догадался хирург. — По какому профилю?

— Я полевик. Работаю в клинике Элеоноры Ром, ну и доучиваюсь пока.

Собеседник посмотрел на неё с уважением.

— Сложная специализация? — полюбопытствовал он. — У меня нет поля, так что трудно оценить.

— Не сложнее вашей, — улыбнулась Джин.

Тиски паники разжимались. Она опустила ноги на пол, надела кроссовки, помассировала шею, заставляя расслабиться окаменевшие от напряжения мышцы.

В конце коридора послышались торопливые шаги.