Катализатор

Демидова Мария

Он ещё не успел поднести термос ко рту, как Рэд остановил его руку.

— Ты себе сердце до первой космической решил разогнать? — поинтересовался оборотень.

Крис задумался. Всё-таки поднял наполненный вожделенным напитком сосуд к лицу. Вдохнул густой аромат, стараясь, чтобы он заполнил всю носоглотку. Как будто хотел почувствовать не только запах, но и вкус. Порадовался возможности сделать такой долгий и глубокий вдох. После чего завинтил крышку и с сожалением сунул термос обратно в сумку.

— Не увиливай, — подначил он Рэда.

— Я плохой рассказчик.

— Врёшь.

Я до сих пор помню истории, которые ты нам с Тиной рассказывал. Даже родители заслушивались. Вот и расскажи так же, но правду.

А тогда что, по-твоему, было, глупый ты мальчишка?

— Ну хорошо, — сдался Рэд. — Об острове в Южном океане я тебе рассказывал? Рассказывал. О тиграх, которые живут в нетронутых человеком лесах? Тоже рассказывал. О людях, которые могут общаться с тиграми и живут с ними бок о бок, не нарушая изначального порядка? Тоже. Вот теперь представь, что всё это — правда…

* * *

На самом деле, конечно, не совсем всё. Не было на Острове людей, живущих рядом с тиграми. Были тигры, предпочитавшие оставаться тиграми, и тигры, сделавшие другой выбор. Как им казалось, другой.

Выбор давался каждому. Таков был порядок, пришедший из глубины веков — из такой дали, что даже старейшины племён едва ли владели знаниями о его зарождении. Возможно, из тех времён, когда тигры, одарённые полем, ещё не настолько сблизились с людьми. Когда продолжительность жизни уже увеличилась, но ещё не развился в достаточной степени разум, не сформировалась сложная речь, позволявшая контактировать с заокеанским миром. Когда жизнь была чередой ритуалов, а решения скреплялись кровью, и только кровью. Нет ничего более стойкого, чем ритуалы, какими бы бессмысленными ни делало их время.

Семнадцатилетний тигр, у которого ещё не было человеческого имени, об этом не задумывался. Всё его существо было захвачено мечтами о том, как он будет жить, когда станет человеком. Их было двое, неугомонных тигрят, старавшихся как можно больше времени проводить на двух ногах. В племени тех, кто почти разучился обращаться людьми, это было непросто. Природа брала своё. Усталость, обида, раздражение, хоть одна сильная эмоция — и врождённая звериная натура торжествовала над приобретённой человеческой. Но они знали, что скоро всё изменится. После инициации, чем бы она ни была, всё станет иначе. А пока можно мечтать. И, тайком от родных пробираясь в племя людей, учиться тому, что пригодится позднее. Например, осваивать язык Нового Содружества — как говорят будущие соплеменники, самой большой страны заокеанского мира.

Тот, кому предстояло стать Рэдом Рэдли, завидовал Старшему Другу. Ведь именно он будет первым за несколько поколений тигром, который откажется от животной сути. Первым за многие годы, кто не вернётся в племя после инициации. Чем ближе был решающий день, тем чаще они говорили о будущем, сидя в своём тайном логове — небольшой пещере в скале на самом берегу океана. Они нашли это место случайно и поначалу ценили только за уединённость и красоту — в редких лучах солнца, попадавших внутрь через узкий вход, своды пещеры сияли, переливаясь бледно-зелёным. А потом оказалось, что здесь можно сохранять человеческий облик

столько, сколько захочешь. И никакие инстинкты и эмоции — не помеха. Разгоревшаяся как-то раз глупая, но бурная ссора окончательно доказала то, что раньше было лишь предположением.

После инициации Старший Друг не вернулся в племя. Но пришёл в пещеру. Через два дня после того, как погиб Старый Сосед. И рассказал о том, кто его убил. Он не оправдывался. Он объяснял то, что было очевидным для каждого прошедшего обряд, но никак не укладывалось в голове у глупого несовершеннолетнего тигрёнка.

— Ты выбираешь сторону, — терпеливо внушал Старший Друг. — И должен подкрепить свой выбор жертвой. Иначе нельзя. Так устроен мир. Это очень тяжело. Но я знаю: ты справишься.

Юный тигр молчал. В горле клокотал страх. Тот, кто ещё не был Рэдом Рэдли, тоже знал, что справится.

Старший Друг ушёл. Юный тигр остался. Он рычал и бросался на стены пещеры, вонзая в них мощные когти. А потом — долго сидел у входа, обхватив руками колени и глядя на растекающийся по водной глади кровавый рассвет.

Выбор давался каждому. Но выбора не было ни у кого. Потому что кровь — всегда кровь. Неважно, сосед перед тобой или чужак. Неважно, перегрызаешь ты жертве горло, пронзаешь ей сердце копьём или стреляешь в голову из ружья.

Сжимая в кулаке отбитый от скалы зелёный камень, он всё отчётливее понимал, что домой больше не вернётся. И в племя людей не придёт тоже. Теперь путь был только один. Тот, кто стал Рэдом Рэдли, бросился в океан.

* * *

Рэд неожиданно для себя самого улыбнулся воспоминаниям. Девятнадцать лет назад он был смешным, неопытным и глупым. Но если бы тогда он знал, что отчаянное безумство приведёт его сюда, в этот самый момент; если бы он знал, что станет тем человеком, который сидит сейчас посреди раздолбанной физической лаборатории и рассказывает эту кажущуюся такой драматичной историю… Разве было бы ему так страшно? И если бы ему не было так страшно, разве было бы сейчас всё это?..

Рассказчику показалось, что обессиленный происшествием слушатель задремал, убаюканный бархатной речью. Что бы там ни говорил Крис про увлекательность рэдовых историй, он всегда прекрасно под них засыпал. Но, уловив затянувшуюся паузу, парень открыл глаза, абсолютно ясные, ничуть не сонные.

— И они не пытались тебя найти? Ты же всё равно их сын.

Рэд покачал головой.

— С тех пор, как покинул Остров, уже нет. Не нужно подходить к этому с человеческими мерками. Это не психология, это инстинкты. Если бы я ушёл в другое племя, было бы то же самое.

— А ты? Не скучаешь?

На всякий случай оборотень не стал отвечать сразу. Постарался прислушаться к себе, вызвать в памяти образы детства. Счастливого, кстати, детства. Чувство принадлежности к семье, стае, племени вообще способствует ощущению счастья. Не только в диких островных лесах.

— Нет, — честно ответил Рэд. — Думаю, в этом я очень на них похож.

Крис улыбнулся почти завистливо.

— Как удобно…

— Знаешь, местная система нравится мне гораздо больше, — признался оборотень. — Ты как себя чувствуешь, экспериментатор?