Каролина

Соммер Мэри

– В память о Мэрг, знаю. – Я кивнула дверной ручке. – Открой, Солль, это я.

Наверное, стоило назвать имя, ведь прошло так много месяцев. Но вот ключ в замке провернулся, и дверь отъехала. В ореоле света появилась Солль – красивая, как ожившее воспоминание.

– Правда ты, Каролина?

Шагнув через порог, я сдёрнула маску. На мгновение мы застыли, не моргая, а потом – прежде такого не случалось – сжали друг друга в объятиях.

– Куара просил не искать тебя, – пробормотала Солль мне в ухо. – Говорил,

для тебя так будет лучше.

Я отстранилась, чтобы рассмотреть её. Моя память, бледная и немощная после затяжной болезни, нуждалась в подпитке яркими образами.

– Тогда Куара был прав. Но теперь я здесь.

У меня за спиной Лэнсо снова запер дверь на ключ и тоже снял маску. Он учтиво поклонился девушке, и пока Солль не сделалась ещё красивее (она умела), я поспешила представить:

– Это мой муж Лэнсо.

– Лэнсо? – раздалось со стороны лестницы. – Так это его имя ты стонала в постели, когда…

– Дэзи! – оборвала Солль.

– Ну извините.

Мы с Лэнсо переглянулись. Он вопросительно поднял брови – я в ответ пожала плечами. Мы провели годы друг без друга. Годы нам понадобятся, чтобы рассказать обо всём случившемся, только говорить буду я, а узник Нуррингора… что ж, пока он повернулся к Дэзи, и они устроили соревнование на самый оценивающий взгляд.

– Мне нужно поговорить с Колтоном. – Три секунды спустя Лэнсо признал поражение.

– Они на втором этаже, последняя комната.

Дэзи посторонилась, освобождая путь, а потом беззастенчиво смотрела ему вслед, пока Лэнсо не скрылся.

– Задница что надо, – подытожила она громко и, наконец, двинулась ко мне.

Эти объятия ощущались привычнее, словно мы и не расставались. Её волосы пахли жасмином, её руки помнили, где на моей спине им удобнее лежать: одна вокруг поясницы, другая на затылке.

– Я ждала тебя, – тихо призналась Дэзи уже без тени шутливости. – Когда Куара вернулся в город, а потом начал приходить со странными просьбами. Я не знала наверняка, но чувствовала, что это связано с тобой.

В её дыхании мне почудился всхлип, но Дэзи тряхнула головой и посмотрела на меня совершенно сухими глазами.

– Где остальные? – спросила я.

– Я выставила их на карнавал. Никто не хотел веселиться сегодня, ты понимаешь… Но у нас такие гости, что лишние глаза не нужны. До утра вряд ли кто-то вернётся.

Вряд ли. Завтра город уснёт: погаснут огни и вернётся обычная серость. Пройдёт очередной не освещённый солнцем день – межи прокричат комендантский час. За запертыми дверями, за плотно задвинутыми шторами мидфордцы будут жечь единственную разрешённую свечу и говорить шёпотом. Завтра… А нынче ночью следует перенасытиться музыкой и светом, чтобы потом долго не тосковать.

Тем более, что стишки уличных торговцев и песни разодетых музыкантов на ходулях пока не превратились

в крики ужаса, а из окон не начали выпадать изуродованные тела грешников.

– Ты устала, Каролина. – Дэзи коснулась тыльной стороной ладони моего лба. – Хм, холодный, даже слишком… Отдохнёшь?

– У нас очень мало времени.

– Может, тогда выпьем что-нибудь? Ох, я бы сейчас напилась!

– И я тоже, – вставила Солль.

Когда я в последний раз ела? Воспоминания о таких обыденных событиях уступили место более сложным.

– Я поняла, – провозгласила Дэзи, щёлкнув пальцами. – Нам нужно горячее, хлеб и вино. Кануанское красное, любимое Мэрг… идёт?

– Идёт.

Они обе скрылись на кухне, и я впервые осталась наедине со своей собранной мозаикой. Все кусочки встали на места, но полотно получилось огромным – вокруг темно, а у меня только одна свеча.

В моей предыдущей жизни длиною в год я называла домом бордель на Бузинной улице. Называла с лёгкостью и всей любовью, на которую тогда была способна. По утрам я спускалась в зал, чтобы впустить новый день, а по вечерам зажигала огни.

Здесь ничего не изменилось. Я обошла зал: потрогала стены, шторы, спинки деревянных стульев. На одну я повесила одолженный плащ и села за стол. Моя воображаемая свеча осветила тот вечер: девушки в париках и пышных платьях, я дремлю на плече у Дэзи, а Мэрг своим низким напевным голосом рассказывает о чародеях.

Я выставила вперёд руки – ладонями вниз, ладонями вверх… Ничего. Боги, назовите моё имя. Прошу, я готова услышать. Вы позвали меня однажды, так что вам стоит…

– Посреди ночи – что может быть лучше горячего рагу из кролика!

На стол передо мной опустилась кастрюля с торчащей из неё поварёшкой, корзинка с хлебом, ложка, одна тарелка – для меня, и три простых оловянных кубка – для всех.

– Мы уже ужинали, – пояснила Солль, щедро наполнив кубки вином.

Между минувшей разлукой и предстоящей, такой скорой, странно было тратить время на еду. Я быстро проглотила порцию кролика, едва различая вкус, но он приятно наполнил желудок теплом. Мы выпили, и Солль снова потянулась к бутылке, но Дэзи перехватила её руку.

– Погоди! Напьёмся сейчас и уснём тут на столе, а я ещё столько всего спросить хочу. – Сидя напротив, она смотрела на меня. – Ты выглядишь по-другому, Каролина.

– Это всё платье, – попыталась отшутиться я.

– Платье роскошное, – вставила Солль.

Дэзи мотнула головой.

– Дело не в этом… – Глубоко вздохнув, она отпустила Солль и потянулась к моей руке. – Из льда и печали, помнишь? Лёд как будто остался, но вместо печали я чувствую…

– Что?

– Ярость.

Я вздрогнула, но в этом мгновение наши пальцы переплелись, и вихрь внутри меня, не успев закрутиться, улёгся.