Карающая Длань
Шрифт:
Большинство вняло словам воина, и многие люди остались на своих местах. Однако в толпе нашлись и те, кто считал, что речи старого священника не могут быть столь интересными, как только что свершившаяся казнь. Поэтому немало народу все-таки растеклось по примыкающим к площади улицам, да и торчащих из окон голов поубавилось. Мы с лордом Хелингом решили остаться. Уж больно интересно стало, что же такого хочет сказать глава Несущих Свет.
Отец Фартей довольно быстро оказался на эшафоте. Поблагодарил лорда Рагдена, который устроил столь славное зрелище, и повернулся
– Приветствую вас, дети мои! – ласковым голосом, будто разговаривая с ребенком, заговорил прелат. – Думаю, большинству из вас известно, что в городе уже давно объявилась некая организация людей, кои называют себя Братством Черных Дней! Заблудшие сыны Господни, в незнании своем продали свои души дьяволу!
Особо набожные горожане принялись креститься, изображая испуг на лицах.
– Говорю я вам это для того, дабы предостеречь от неверного шага! Шага, который может завести только в Бездну, откуда нет выхода! – С каждым словом голос старца набирал силу. – Любой, кто свернет с праведного пути, будет жестоко наказан! И дабы слова мои не казались вам пустыми, сыны и дщери мои, я и мои братья решили показать вам, что случится с тем, кто примкнет к слугам дьявола!
После этих слов с крытой повозки, стоявшей прямо перед плахой, сорвали парусину, и глазам людей открылась стальная клетка. Внутри находился связанный человек с мешком на голове. Двое палачей с ключами наготове бросились отпирать замки. Скрипнула дверца из стальных прутьев, и пленника вытянули наружу, поволокли на помост. Только после того как его за руки подвесили к перекладине, а ноги привязали к колышкам, вбитым в пол эшафота, с головы сектанта сняли тканевый мешок.
Пленником оказался молодой монашек с выбритым затылком и обрамляющим его кольцом русых волос. Лицо было заплывшее, все в синяках и ссадинах. Изодранное тряпье, запятнанное кровью, в которое он был одет, когда-то было серой рясой, такой же, как на отце Фартее.
– Этот пес – предатель! Он отказался покаяться за содеянный грех перед лицом Господа нашего! Поэтому он будет наказан! – провозгласил священник и повернулся к палачам. – Начинайте! – И с этими словами покинул плаху.
Пока двое палачей начали готовить крюк и веревку, двое других стали вертеть тело пленника так да эдак, что-то щупать. Выглядел монашек, мягко говоря, паршиво. А когда заплечных дел мастера сорвали с него рясу, толпе и вовсе открылась жуткая картина изрезанного тела. Из некоторых ран даже продолжала сочиться кровь. На его груди, если хорошо присмотреться, можно было увидеть клеймо секты.
Наконец мучители все подготовили и взялись за свою жертву. Залили в рот приговоренному какую-то жидкость. Судя по скривившемуся лицу сектанта, не очень приятную на вкус. Палачи подождали несколько секунд и приступили к своему делу. Двое держали, чтоб монах не трепыхался, а двое других тонкими лезвиями стали аккуратно подрезать по кругу кожу у него под мышками. Когда с этим было покончено, острые железки были отложены в стороны, а парня перестали
– Что они с ним делают? – Я впервые видел что-то подобное.
– Если я не ошибаюсь, вид этой казни называется «красный тюльпан» – больше страданий живому существу можно доставить разве что с помощью магии, – пояснил паладин. – Сейчас ты сам все поймешь.
Хорошенько ощупав по кругу весь надрез, палачи принялись растягивать кожу пальцами, но парень даже не пикнул – судя по всему, его напоили каким-то наркотическим или просто обезболивающим алхимическим дерьмом.
Даже стоявший на помосте лорд Рагден посерьезнел. Кажется, он тоже понимал, что сейчас будут делать с приговоренным на смерть. Может, я и ошибся, но в его глазах читалось сочувствие к молодому парню. Неужели он забыл, как сам пару минут назад погубил несколько десятков человек? Хотя чему я удивляюсь…
Палачи схватились за отвисшие куски кожи одновременно и застыли. На площади вновь воцарилась звенящая тишина – все уже догадались, что сейчас сделают, и в предвкушении ждали финала.
Наконец один из мучителей решил, что можно начинать, кивнул остальным. Одновременно четыре куска кожи были резко сорваны с тела бедолаги, открыв народу мышцы и потроха. Многие в толпе не выдержали кровавого зрелища и попадали в обморок, в основном женщины. Также многих вывернуло наизнанку. Я тоже лишился завтрака.
– Может, пойдем уже отсюда, а? – Живот немного отпустило, и я смог выпрямиться.
– Пошли, – согласился со мной паладин, и мы направились прочь от этого места. Однако не успели мы пройти и несколько шагов, как послышались крики и глухие удары дубинок. Это стража расчищала дорогу карете, на дверцах которой были вырезаны кресты.
– Куда прешь, недоносок?! – гаркнул на меня один из паладинов, ехавший верхом перед каретой, когда я, поскользнувшись, чуть не упал под копыта его лошади.
Рыцарь хлестнул плетью в воздухе и замахнулся в мою сторону. Я лишь успел прикрыться руками, но боли не последовало. Разлепив сжатые веки, я увидел, как лорд Хелинг с перехваченной в руке плетью сорвал с седла воина.
– Тебе повезло, что ты не успел ударить моего человека, – прорычал мой спутник в удивленное и одновременно перекошенное лицо рыцаря, острые черты которого делали его похожим на какую-то птицу. – Иначе я б уже выпустил тебе кишки.
– Что там произошло? Почему мы остановились? – тут же донесся приглушенный голос из кареты.
Лорд Хелинг отпустил плеть и отошел от ошеломленного паладина.
– Уходим! Быстро!
Он схватил меня за локоть и повернул в противоположную сторону, но тут нас окликнули.
– А! Хелинг? Неужели это ты? – раздался чей-то насмешливый голос. – Не думал, что муки других людей приносят тебе удовольствие.
Мы повернулись. Карета отца Фартея и несколько паладинов уже проехали место происшествия, а перед нами на гнедом мощном жеребце остановился сам лорд Рагден. Самодовольная улыбка во все тридцать два и холодные глаза, смерившие с головы до ног сперва моего спутника, а потом и меня.