Карающая Длань
Шрифт:
– Предатель! – заорал кто-то из пленных воинов громовым голосом. – Гореть тебе в Хеле вечным пламенем, ублюдок! – Остальные островитяне тотчас поддержали зачинщика бранью.
– Заткните их! – рыкнул лорд Рагден.
Без замедлений в ход пошли дубинки, которыми в несколько минут утихомирили раздухарившихся пленников.
В толпе, как и на королевской трибуне, повисло молчание. Казалось, что ни один присутствующий даже не дышит.
– Повтори еще раз свой ответ, – попросил лорд Рагден тихим голосом, но из-за тишины его было отчетливо слышно каждому.
– Я готов принять истинную веру! Пока смерть не придет за
Толпа изумленно созерцала невиданное и неслыханное – язычник сам решил отречься от своих божков.
– Видите?! – Паладин повернулся к людям. – Сила нашего Господа настолько велика, что он смог проникнуть в сердце этого юноши!
– Слава! Слава Всевышнему! – пророкотала живая волна.
– Да будет так! Он будет крещен! – торжественно провозгласил лорд Рагден, хотя я что-то не заметил радости в его глазах. Неужели что-то пошло не так? Скорее всего, никто не ожидал такого поворота событий. Вопрос только в том, сдержит ли свое слово паладин?
Свана увели под конвоем несколько воинов. Сквозь толпу прошел отряд стражи, за которым подъехала небольшая повозка с клеткой, запряженная парой лошадей рыжей масти. Брата запихнули в клетку и заперли. Возница подождал, пока четверо паладинов заберутся на повозку, и поколесил прочь от площади.
Остальные пленники с ненавистью в глазах и проклятиями на устах проводили Свана, пока повозка не скрылась из виду.
Вопреки моим ожиданиям, больше никто не согласился принять другую веру. Еще несколько воинов вместе были сварены в кипящем котле. Эти крики были даже пострашнее тех, что выдавали на костре шаманы. Этот день еще долго снился мне в кошмарах.
Участь последних пленников была самой ужасной. Двоих распяли на только что сооруженных крестах. Одного, усадив на стальной стул, удушили. Причем делали это нарочито долго, чтоб народ мог всласть поглумиться над проклятым язычником. Еще троих колесовали. Переломав им все конечности и хребты, молодых воинов уложили на два больших колеса и оставили умирать в мучениях. Пятерых сперва заставили длительное время повисеть на крюках, а потом насадили на колья.
Для казни предпоследнего пленника привели четырех сильных коней. На площади мигом появилась свободная площадка. Островитянина за руки и за ноги привязали к животным, которых оседлали четверо паладинов. Когда они оказалась верхом, один из палачей махнул рукой, и рыцари погнали лошадей в разные стороны. Всего секундная пауза – и тело несчастного с диким воплем разрывается на несколько частей. Во все стороны летят ошметки мяса, разорванные кишки, и кровь заливает камни мостовой, много крови…
Осталось казнить последнего пленника. Народ вовсю спорил на деньги, каким именно способом упокоят последнего язычника. В основном ставили на медленное четвертование или разрезание на маленькие кусочки, но некоторые ставили на «железную деву». А один особо раскричавшийся, невзрачный с виду худощавый мужичок заявил, будто видел, как на днях в столицу завозили в клетках невиданных больших животных. Так что быть ему, то бишь дикарю проклятому, разорванным и съеденным диким зверьем.
Пока народ спорил, на эшафоте появилось стальное кресло. Люди с интересом наблюдали за каждым движением, которое совершалось на помосте.
– Подведите его! – скомандовал своим воинам паладин.
Тотчас два рыцаря направились
Пока опешившие паладины и палачи стояли с раскрытыми ртами, пленник оказался возле одного из своих стражей, вырвал из ножен чужой меч и им же отрубил голову хозяину оружия.
Стоило отсеченной голове соратника упасть на доски эшафота, как все в один момент пришли в себя и бросились на врага. Лорд Рагден первым оказался подле опасного пленника, поднырнул ему под огромную руку и подрезал сухожилия на ногах. Обратным движением, завершая атаку, паладин отсек островитянину кисть, в которой тот сжимал рукоять меча.
Ну а дальше остальные рыцари всем скопом навалились на воина севера, повалили, скрутили.
– Перед вами один из самых яростных врагов народа Форинга! – не жалея голосовых связок, прокричал лорд Рагден. – Имя его – Съегунд Красный Бык! Он лишил жизни сотни мирных жителей! Не щадил ни женщин, ни детей! Больше десяти лет он со своими людьми разорял наши северные берега! Но сегодня злодею воздастся по заслугам!
– Смерть! Смерть убийце! – зарычала толпа.
Паладин кивнул палачам, и те незамедлительно принялись за дело. Но Съегунд был славным воином. На островах ходило много легенд о его силе. Вот и сейчас потребовалось целых пятеро паладинов, чтоб дотащить его до кресла.
Так как усадить северянина никак не удавалось, пришлось хорошенько надавать ему по ногам и животу, отвлечь немного, так сказать. Когда его руки и ноги были, в конце концов, намертво зажаты кожаными ремнями, к нему подошел невысокий мужчина с рыжей курчавой бородой и поставил руки на спинку. Вскоре железо под его руками стало менять цвет, становиться красным. Да, он накалял его – это же маг!
Кожа воина начала дымиться. Набухали и лопались ужасной величины волдыри. Тело великого воина таяло на глазах. Но, к разочарованию собравшихся, северянин, сцепив намертво зубы, молча переносил ужасные муки.
Когда на голову пленника надели раскаленный до предела стальной обруч и лоскуты кожи вместе с мясом начали стекать по лицу, я не выдержал, отвернулся. Хотелось побыстрее уйти прочь – чем дальше, тем лучше.
Лорд Хелинг лишь сочувственно поглядел на меня, похлопал по плечу.
О том, что северянин испустил дух, я понял по ликующим воплям стоявших рядом горожан. Захотелось выхватить меч и порубить всех в капусту, но я, разумеется, быстро обуздал гнев. Единственное, чему я мог радоваться, не без злорадства, конечно, они так и не услышали ни единого его крика. Съегунд покинул этот мир достойно, как и подобает настоящему главе своего клана.
Немного постояв, осмысливая увиденное, люди все-таки принялись разбредаться. В этот момент со стороны королевской трибуны послышались крики. Десятки взоров сразу устремились туда.
Протиснувшись сквозь толпу, к эшафоту спешил молодой клирик. Ничуть не смущаясь, растолкав озадаченных стражников, он оказался на помосте и подбежал к лорду Рагдену. Принялся шептать тому что-то на ухо, при этом оживленно жестикулируя.
Паладин покивал и повернулся к народу:
– Уважаемые жители Гозинлора! Я попрошу вас пока не расходиться – преподобный отец Фартей хочет кое-что вам сказать!