Карающая Длань
Шрифт:
Я тотчас шепотом поделился своими мыслями с лордом Хелингом. Тот посмотрел в указанном направлении, одобрительно кивнул – все понял, мол.
– Так каков твой выбор?! – переспросил у пленника лорд Рагден, так как неловкое молчание затягивалось. Выбор северянина и так был ясен.
Как я и ожидал, и, по-моему, этого ждал не только я, воин плюнул паладину под ноги и, гордо выпятив грудь, отвернулся. Один из палачей тотчас оказался рядом, с дубинкой в руках, которой прошелся наглому дикарю по ногам. Тот, разумеется, повалился на доски.
– Начинайте! – скомандовал лорд
Подле несчастного тут же оказался еще один из палачей, и вдвоем мучители потащили его к гильотине. Северянина поставили на колени (он не проявлял ни малейшего сопротивления), зафиксировав голову и руки, один из палачей схватился за рычаг и повернулся к паладину. Взяв короткую паузу, тот медленно кивнул, и рычаг опустился. В следующий же миг идеально заточенный косой нож весом в несколько десятков килограммов со свистом полетел вниз. Фонтан темно-красного цвета оросил деревянный пол, и голова, отделившись от тела, оказалась в специально подставленном ведерке. Ему повезло – легкая смерть!
Пока палачи уносили обезглавленное тело, лорд Рагден выбрал следующего пленника и вывел на край помоста. Этот был гораздо моложе своего предшественника, но тоже держался молодцом. На уже всем известный вопрос воин ответил так же, за что тотчас получил из толпы кровожадные вопли в свой адрес:
– Смерть! Смерть! Убить выродка! – загремел народ.
Молодого воина, а за ним еще троих северян постигла та же участь – гильотина.
Следующих десятерых северян (они, понятное дело, тоже отказались принять истинную веру), на радость толпе, казнили одновременно. Лорд Рагден вовремя заметил, когда народу наскучило однообразное отрубание голов, и паладин внес в кровавое представление кое-что новое.
Несчастных, смирившихся со своей судьбой, повесили на одной перекладине, как раз напротив королевской трибуны. Всего одно движение руки, поворот рычага – и десять человек корчатся в предсмертной агонии. Уже спустя несколько секунд веревка делает свое дело – и перед нами, покачиваясь на ветру, висят десять безжизненных тел с выпученными глазами, которые очень скоро достанутся птицам.
После того, кстати, как северяне один за другим отвергали предложение паладина, в рядах знати и клириков стало спокойнее.
Внезапно откуда-то со стороны раздались крики, и на повозке привезли целую гору хвороста и соломы, и я тотчас догадался – сейчас кого-то будут сжигать на кострах. Пока стражники устанавливали возле эшафота два деревянных столба и обкладывали их хворостом, из толпы вывели двух худощавых мужчин. Эти не были похожи на остальных пленников. Худые, в оборванных тряпках, в глазах пугающая отрешенность.
– Шаманы, – прошептал лорд Хелинг.
Мне и вправду стоило обратить внимание на толстые цепи и железные колодки, сковывающие руки и ноги обоих мужчин. На кандалах были нанесены в несколько рядов руны, отрезающие их от Силы.
– Вот они, слуги темных сил! – вновь разнесся над площадью голос лорда Рагдена. – Они продали свои души, дабы получить знания! Поэтому я не стану даже предлагать
– В костер! Сжечь! Сжечь! – опередила последние слова паладина бесновавшаяся толпа.
Приготовления к сожжению как раз подошли к концу, и обоих шаманов, подгоняя ударами плетей, повели к столбам. Привязали их плотно – так, чтоб не смогли пошевелить ни одной конечностью. Оковы с шаманов так и не сняли. Пленников обложили целой горой хвороста, меж которого насовали снопы сена. Когда все было готово, лорд Рагден спустился с эшафота, стал между столбами.
– Очищаю тела ваши бренные святым пламенем, дабы в посмертии своем вы обрели вечный покой и прощение Господне!
С рук паладина сорвались две струи белого огня. В несколько секунд волшебное пламя обвило приговоренных и подступило к ногам. Ввысь поднялись темные клубы дыма, и вскоре всю площадь заполнил запах горелой плоти, сопровождаемый неистовыми криками. Мне захотелось заткнуть нос и уши, но все-таки я себя сдержал. Когда пламя добралось им выше пояса, голова одного из шаманов бесчувственно склонилась набок – отмучился. А вот второму не везло. Бедняга срывал голос, чем весьма радовал собравшихся здесь людей и нелюдей. А нелюдями я бы назвал их всех! Но вскоре и второй шаман затих.
Прошло еще несколько минут, и огонь окончательно пожрал тела казненных вместе со столбами, а из огромной кучи пепла один из палачей принялся доставать зачарованные рунами кандалы.
Лорд Рагден вернулся на помост. Пока заплечных дел мастера подготавливали колья, крюки и большой котел, под которым горел все это время поддерживаемый костер, паладин, устроивший все это, выбрал следующего пленника.
У меня внутри все похолодело. Ненавидящий взор ясных голубых глаз скользил по толпе. Сван мысленно проклинал собравшихся здесь людей.
– Это он, – вырвалось у меня.
– Что? – Из-за криков лорд Хелинг не расслышал меня толком.
– Это он, – повторил я громче. – Сван. Мой…
– Я понял! – так и не дал мне договорить паладин, а я вновь посмотрел на брата.
Внутри что-то сжалось. Пусть он и не был мне родным, но все-таки мы росли вместе и он многому меня научил…
Лорд Рагден развернул молодого воина к себе. Сквозь крики мы не слышали, что он говорил, только видели, как шевелятся губы, но я и так знал, какой вопрос задали Свану. Последний отвернулся, его взор вновь заскользил по толпе. В нем читалось отчаяние…
И тут наши взгляды перекрестились!
На лице брата появилось удивление, глаза расширились. Потом лицо исказила гримаса ненависти. Он вновь повернулся к своему врагу и после небольшой паузы утвердительно кивнул.
Теперь удивляться настал черед паладина. Не ожидавший ни единого положительного ответа, лорд Рагден опешил. Палачи и другие паладины тоже не знали, что делать. Все с удивленными минами смотрели на пленника, списанного со счетов жизни. Еще больше были потрясены другие северяне.