Карающая Длань
Шрифт:
– На все, – не задумываясь, ответил паладин.
– В таком случае нам необходима ваша помощь.
– Это я уже понял, – раздраженно буркнул рыцарь. – Что именно вы хотите от меня?
– Мне известно, что с рейда вы привезли немало пленников, северян.
– И?
– Зачем они вам? – подал голос клирик.
Паладин смерил его недовольным взглядом, так как предпочитал вести разговор с девушкой, но все-таки решил не показывать сейчас свой норов.
– Было бы неплохо попытаться обратить хотя бы одного из язычников в истинную веру, и тогда…
– Уж не хотите ли вы сказать, что решили пойти
Святой отец расхохотался, что совсем было не к лицу служителю церкви, а потом серьезно добавил:
– Не занимайтесь глупостями, уважаемый! А насчет лорда Хелинга не волнуйтесь – вскоре наш Всемогущий Отец Небесный покарает его за все его дурные поступки.
Почему-то лорд Рагден ни на секунду не усомнился в словах монаха. Если его вечный соперник и перешел где-то клирикам дорогу, то они, не медля, разделаются с ним во имя Господа.
– И зачем вам мои пленники?
– Мы хотим, чтоб их казнили. – Ответ девушки оказался весьма простым.
– Не думаю, что отец Фартей и лорд Фоукан пойдут на это, – усмехнулся паладин.
– Вам незачем думать об этом, – тут же отозвался клирик.
– Ну так как, вы согласны? – спросила девушка.
– Да. Но зачем вам это?
– Вам пока что рано задавать вопросы, – сухо отрезала девушка.
– Ясно.
– Вот и хорошо. Но помимо северян будет казнен еще один человек, – отозвался святоша.
– Кто?
– К сожалению, это один из моих братьев.
– Его-то за что?
– Он оказался мерзким предателем, вступившим в Братство Черных Дней, – внезапно заговорил колдун, издав короткий смешок.
– Дальнейшие указания вы получите от мэтра Эриза. – Девушка кивнула в сторону колдуна. – Он доставит вас домой.
– Как бы меня самого не казнили за дела с сектой… – в задумчивости проговорил себе под нос паладин, устремив свой взгляд в сторону колдуна, но на его слова никто не обратил внимания.
Глава 18
Экзекуция
Сегодня на улицах Гозинлора было очень людно. Герольды горланили на каждом углу.
Совсем недавно закончилась утренняя служба, и толпы народа неслись к площади Чудес, где всех ждало интересное представление – казнь язычников.
Новость о том, что скромные слуги церкви, то есть паладины и Несущие Свет, покажут простому люду, как кара Божья настигает иноверцев, разнеслась мгновенно. Ведь последний раз что-то подобное проводилось еще во времена инквизиции.
Мы с лордом шествовали в самой гуще разношерстной толпы. Приходилось в оба следить за кошельками, так как карманники не дремлют, а иногда хорошенько поработать локтям и голосовым связкам, чтоб не быть затоптанными.
– Нам долго еще? – поинтересовался я у рыцаря, так как из-за плотности толпы совсем ничего нельзя было разглядеть, разве что окна на вторых и третьих этажах домов, а паладин все-таки на целую голову выше меня.
– Почти пришли, – успокоил меня воин и пихнул локтем уж очень ретивого соседа, пытавшегося забраться на головы другим.
Вокруг стоял такой гул, что приходилось иногда кричать, чтоб мой спутник смог разобрать слова, а потом и в свою очередь напрягать слух. Последний раз такой шум-гам я помню,
Мы действительно вскоре оказались в конечной точке нашего недолгого путешествия. Да и особого труда это не составило – текущая толпа сама вынесла нас на площадь Чудес, где когда-то одному из святых (не помню имени) явился сам Господь.
Когда живая волна немного приостановилась, паладин велел мне следовать за ним и стал пробираться к середине площади, откуда, стоя на высоком эшафоте, раздирал голосовые связки глашатай, перечисляя злодеяния, совершенные пленниками. Сказать по правде, мы не должны были здесь быть. Лорд Рагден, который и привел в столицу пленников, один из личных врагов лорда Хелинга. Не знаю, что они там не поделили, но лишний раз встречаться со своим недоброжелателем паладин не хотел, однако после рассказа о моем сне он вмиг стал серьезным, кивнул и сказал, что мы все-таки пойдем.
Добраться в первые ряды зевак оказалось делом нелегким. Возбужденный народ плевать хотел на всех и вся, и мало кто обращал внимание на того, кто именно пытается пройти вперед. Тут же начинали сыпать проклятиями и пускать в ход кулаки, яро отстаивая свои места. Но так и не успев начаться, драки тут же и заканчивались несколькими увесистыми зуботычинами в исполнении паладина.
Высокий эшафот, сколоченный за ночь, был опоясан кольцом городских блюстителей порядка. С алебардами в руках, стражники грозно хмурили физиономии, готовые в любой момент жестко пресечь любые массовые беспорядки, ведь на противоположной стороне размещалась королевская трибуна. Впрочем, на нее обращали гораздо меньше внимания, чем на эшафот. Да и разглядеть монарха среди его пестро наряженных приближенных было не так уж просто. Если б не трон в центре трибуны и корона на голове красивого мужчины с ухоженной черной бородой, я бы ни за что не признал среди собравшихся короля, которого видел-то второй раз.
Наше продвижение к передним рядам не осталось незамеченным, однако лорд Хелинг кивнул стражнику и украдкой показал перстень на правой руке – сжатый кулак – знак нашего ордена. Стражник кивнул и потерял к нам всякий интерес.
Из окон домов, обступивших площадь, торчали головы тех, кто не пожалел заплатить, дабы насладиться представлением с более удобного ракурса. И должен отметить, что свободным не осталось ни одно окошко.
На эшафоте тоже было тесно. Охраняли пленников, которых, кстати, насчитывалось не меньше трех десятков, паладины. Облаченные в доспехи, от коих весело отражались лучики зимнего солнца, пуская в толпы солнечных зайчиков, парни стояли с обнаженными мечами. Однако в отличие от стражников, лица элитных воинов Форинга сохраняли каменное спокойствие и решимость. Казалось, они в любой миг готовы подавить малейшие зачатки бунта, жестоко и беспощадно. Хотя, судя по склоненным лицам, поникшим плечам и кандалам на руках и ногах северян, ни о каком бунте и речи быть не могло. Возле самых разнообразных механизмов и конструкций (их было не меньше десятка, и при их виде кровь стыла в жилах) деловито крутились палачи с голыми торсами, изредка перебрасываясь короткими фразами. Их лица скрывали наброшенные на головы черные колпаки с прорезями для глаз и рта.