Карающая Длань
Шрифт:
Я покосился на паладина, хотел спросить, но, увидев его внимательный взор, который скользил по людям, находившимся на помосте, передумал. Лорд Хелинг кого-то напряженно искал.
Долгий перечень преступлений против короны, церкви и простых людей Форинга, совершенных кровожадными язычниками, наконец-то подошел к концу. Глашатаи (их было четверо) сложили свитки в футляры на поясах и покинули плаху.
И тут же, отделившись от остальных, на краю эшафота появилась высокая фигура. Паладин был облачен в парадные доспехи с роскошными узорами на панцире. Со спины свисал слегка колыхающийся под холодным ветерком плащ алого цвета. Меч с изысканной рукоятью и черным камнем на яблоке покоился в ножнах,
Воин не спеша обвел взглядом всю площадь и лишь тогда заговорил:
– Прежде чем начать, я хотел бы попросить достопочтенного отца Фартея прочитать молитву! – Голос паладина оказался зычным, сильным. Таким бы отдавать приказы в гуще боя – самое то.
В королевской ложе тут же началась возня. Из небольшой группы людей, облаченных в серые рясы с вышитыми золотистыми крестиками на рукавах (единственное украшение на одеждах скромных служителей Господних), вышел невысокий сухонький старичок с отполированной до блеска плешью. Из-за морщин, избороздивших пожелтевшую кожу его лица, старичок напоминал древнее деревце, которое давно пора отправить на дрова. И хоть на вид ему можно было, не задумываясь, дать сто, а то и больше лет, двигался старичок весьма проворно.
Он поднял руки, приветствуя горожан, а те в свою очередь тотчас опустились на колени. Мы с лордом Хелингом поступили так же, и паладин шепотом успел посоветовать мне смотреть в землю и не поднимать головы, пока вновь не встанем на ноги с холодного камня, занесенного снегом.
– Благодарю тебя, сын мой, – прокряхтел Несущий Свет тихим голосом, но слышно его было очень четко, будто шептал в само ухо (точно, магия), и, сведя ладони вместе, начал молитву.
Уже после первых слов к святому отцу присоединился сонм голосов, принадлежащих горожанам, и над площадью воцарился такой гул, будто я находился в пчелином улье. Я покосился на паладина – он беззвучно шевелил губами. Вскоре у меня вообще сложилось впечатление, что молчу только я один…
Наконец-то над головами пронеслось заветное «аминь» – простой люд стал креститься и подниматься на ноги, а на эшафоте началась возня. Палачи и паладин в красивых доспехах принялись выбирать, кого из пленников казнить первым – будто не могли решить этого заранее. А народ тем временем начал гомонить…
– Кто этот паладин, с красным плащом? – Я воспользовался свободной минуткой и обратился к своему спутнику.
– Тварь, которой не должно быть места среди живых в этом мире! – с нескрываемой ненавистью прорычал лорд Хелинг. – Это и есть Рагден.
– А этот старичок, если меня не подвел слух, и есть отец Фартей?
Паладин кивнул.
– Я его представлял немного другим. Более влиятельным с виду, что ли…
– Можешь не сомневаться, этот старый лис имеет слишком уж большое влияние как в Гозинлоре, так и за его пределами. Именно по его настоянию король дал согласие призвать на помощь инквизиторов.
– Разве он имеет право решать за всех? – удивился я.
– Нет. Конечно нет! Но в последнее время он выступает в роли голоса большинства.
– То
– Ладно, отложим этот разговор на другой раз. Там уже начинается. – Паладин кивнул в сторону плахи. Окружающие нас люди тоже это поняли и тут же оживились, предвкушая чужие боль и страдания.
Лорд Рагден схватил за волосы одного из северян и рывком потащил за собой, к краю помоста.
– Уважаемые жители Гозинлора, пред вами один из варваров-язычников, которые населяют острова Акульего архипелага! Он и другие ему подобные твари совершают регулярные рейды на наш северный берег: вырезают целые деревни, насилуют наших женщин, мучают детей, приносят в жертвы своим деревянным истуканам, коих кличут богами, всех без разбору, после чего глумятся и издеваются над мертвыми телами, дабы после смерти страдали души несчастных!..
Он знал, что говорил, и в принципе не врал. Со всех сторон тотчас посыпались проклятия и брань. Народ требовал крови. Народ требовал смерти.
– Смерть дикарям!
– Выпустить им кишки!
– Смерть! Смерть! – летело со всех уголков площади.
– На части порезать! – высунувшись из окна по пояс, визгливым голосом закричала женщина средних лет в белом чепчике, при этом потрясая маленьким кулачком. И народ тотчас поддержал ее одобрительным ревом.
– Никакой пощады! – заорал стоявший рядом со мной мужик с короткой бородой и почерневшими зубами. Его также поддержали.
– Смерть! Крови! Расчленить язычников!
Лорд Рагден дал народу несколько минут покричать в свое удовольствие, а когда голоса стали менее напористыми, поднял вверх открытую ладонь – вмиг воцарилось полное молчание, и сотни пар глаз в нетерпении стали пожирать паладина и северянина, силой опущенного на колени.
– Мы, в отличие от них, – паладин дернул пленника за волосы, но ни одна мышца на лице того не дернулась, – люди цивилизованные! Мы веруем в единого, истинного Бога! И если кто забыл, так я напомню: Господь наш, отец всеединый, учит нас прощать ближнего своего! – Воин сделал короткою паузу, и среди людей тотчас послышался одобрительный гул. – Поэтому мы не можем лишить последнего шанса этих заблудших детей, так как не они виноваты в своем первородном грехе! Даже в самом затруднительном и, казалось бы, безвыходном положении Господь дарует каждому своему дитяти шанс. Мы не имеем права лишать другого человека последнего выбора!..
Дружный рев толпы поддержал слова лорда. Я покосился в сторону королевской трибуны, однако ничего, кроме сосредоточенности, серьезности, а у кого-то и удивления на лицах я не увидел. Неужели лорд Рагден не обо всем предупредил благородных господ? Интересно…
– …Поэтому я спрашиваю тебя в первый и в последний раз, – обратился он к приговоренному. – Готов ли ты отречься от служения никчемным деревяшкам, которых твои родичи по ошибке именуют богами, и принять истинную веру?!
Лорд Рагден рывком поставил статного северянина на ноги и развернул лицом к себе. Голубые глаза светловолосого островитянина с ненавистью вперились в своего врага.
Надобно отметить, что горожане, собравшиеся поглазеть на казнь, приняли слова и действия лорда как должное, а вот среди клириков и господ дворян никто явно не ожидал такого поворота событий. Все без исключения, начиная с Несущих Свет и заканчивая самим королем, оказались на ногах и в гробовом молчании наблюдали происходящее. Вот только одно лицо выделялось на фоне остальных, и мне это почему-то очень не понравилось. Дряхлый старичок, который совсем недавно зачитывал молитву, еле сдерживал ехидную улыбку, время от времени поглядывая на своих соседей. Те же, побледневшие, совсем не разделяли его чувств…