Изменник
Шрифт:
— «Я сам так думал в начале, господин генерал, но факт на лицо! Мост цел и наши вспомогательные поезда уже в Пскове! Это чудо сделала моя первая рота! самая последняя из рот!» Аккерман встал: «Вы говорите, что связь с Псковым восстановлена! Я сам туда проеду на дрезине и проверю на месте, в чем дело! Тут что-то непонятное, принимая во внимание ваш доклад вчера! Кстати, ваш штабной переводчик! Перзек! убрать его немедленно! Я был сегодня рано у вас в канцелярии, когда вы изволили еще спать! И хотел говорить при его помощи с вашими русскими солдатами… Напрасно! со мной был капитан Вунш! а Вунш говорит по-русски, как Сталин! И знаете, что он мне сказал? Сказал, что ваш Перзек говорит немного и плохо по-чешски! По-русски ни черта! Другое: где этот Галанин? я был уверен, что согласно моего намека, вы его оставите при штабе? И его там не видел! Что? Что? Вы говорите что он уже десять дней как вами откомандирован в первую роту, ввиду опасного
Смеялся долго, потом начал страшно ругаться, сначала по-немецки, потом по-французски, закончив богохульством на итальянском, осведомился: «А как он? жив? Черт вас возьми! Звоните по телефону! Впрочем я сам! Долго кричал и ругался в трубку, сорвал ее с провода и бросил: «Вы думали, что было чудо в первой роте? И я тоже! Но чуда там никакого не было! Там сидел солдат Галанин, и он взял в руки этих русских! Вы знаете, кто он такой? Разжалованный офицер? да? Ошибаетесь мой дорогой! Теперь эта глупость исправлена и он снова офицер. Его производство в оберлейтенанты утверждено Кейтелем и оно у меня валяется уже несколько дней! Не до этого было! Теперь я займусь этим как нужно! Вы свободны, капитан Рок! я еду туда сам! Гейль Гитлер!»
Выехал сразу, и через два часа был уже на мосту через Узу, где выслушал два доклада: Рама и Галанина… Обошел молодцеватый строй русских солдат в новеньком немецком обмундировании с шевронами на рукавах, обошел поле сражения, где по прежнему продолжали валяться трупы партизан, убедился в серьезности атаки и выругавшись, сел на дрезину, ехать дальше в Псков.
Подозвал к себе Галанина и Рама, поблагодарил их обоих: «Я вам этого не забуду! единственное приятное дело было у вас! Когда буду ехать обратно, заберу вас с собой, Галанин, вы мне нужны, вы мне поможете разобраться в положение в вашем батальоне! Спасибо, товарищи!» Последняя слова, единственные которые он заучил по-русски, сказал и с удовольствием слушал как кричали ура его храбрые русские солдаты!
Через несколько дней после того как Аккерман увез с собой солдата Галанина, капитан Рок получил приказ о его переводе на фронт в одну из СС дивизий. Сбылась его давнишняя мечта, как он уверял во время прощальной пирушки. Были его собутыльники, немцы, из русских один доктор Батурин. Произносились прочувственные прощальные речи, клятвы верности своему командиру, обещания последовать за ним на фронт. Все немцы плакали пьяными слезами, неизвестно почему, от скорби расставания со своим начальством, или с удобствами тыловой службы, с обильной вкусной пищей и выпивкой, с красивыми голыми русскими женщинами.
Сейчас была середина октября, лес обнажился, по ночам бывало чертовски холодно, по утрам долго лежал, не хотел таять иней! На фронте, в грязных окопах полных крыс и вшей плохо было лежать под ураганным огнем русских катюш, которые уже часто совершенно заглушала немецкую артиллерию. Катюши оказались гораздо неприятней и зловещей чем немецкие туманометы, кроме того у них появилась вдруг неплохая авиация! Вообще пахло на восточном фронте очень неприятно, а тут появились слухи о переводе восточных батальонов во Францию, где было пока совсем тихо, культурно и много превосходного вина и женщин… Было бы неплохо остаться теперь в 654 батальоне, так думало большинство немцев и старались заглушить алкоголем свою тревогу и страх перед будущим.
А ровно через неделю после нападения партизан, приехал в первый взвод на берег Узы переводчик Вейсброт, он объезжал на мотоцикле все взводы первой роты… Прочел по-русски, выстроившимся солдатам приказ временно командующего 654 Восточным батальоном оберлейтенанта Галанина, приказ был короткий, несколько строчек. Сообщалось о его прибытии в первую роту завтра утром к десяти часам и стояла подпись, очень знакомая Жукову; с залихватским росчерком, сомнения не было. Тот же приказ по-немецки читали немцам ротные командиры, взводные и писаря, по всем ротам и в штабе батальона, спали в эту ночь плохо, можно сказать почти не спали в батальоне, ни русские, ни немцы: русские полные радостных надежд, немцы — мрачных предчувствий… Больше всего радовалась Шурка: от радости и гордости! Ее отец снова был офицером с фуражкой на затылке!
Галанин появился в штабе батальона после обеда, когда Меер сладко спал вместе с Полей, сразу прошел в канцелярию, куда сбегались сонные, вялые писаря, вызвал в комнату командира Перзека, фон Кнабе и фон Визена, за ними Меера, сообщил им то, чего они больше всего боялись, об их откомандировании в ту же дивизию, куда уже уехал Рок. Должны были немедленно собираться!
Унтер-офицер Грос, который сразу поставил на карту Галанина, когда тот был только солдатом, произведенный в фельдфебели, распоряжался уже в штабе, ежеминутно бегал к своему новому начальнику и передавал его приказания, приказания самые невероятные! Потом выстроил на дворе весь штаб, отдельно
На другой день он объезжал роты на опорных пунктах, где говорил тоже что в штабе. Чистил безжалостно немцев, к русским присматривался, внимательно и молча слушал длинный рассказ Александры Жуковой, потом у нее обедал… Покидая первую роту, просил Жукова и Рама быть более внимательными со взводом Девятого, Рама простил, принимая во внимание, что-тот не ожидая его приезда, сам начал проводить уравниловку между немцами и русскими и первый начал козырять Жукову. Объехав роты, вернулся в штаб батальона и начал приводить батальон, как он говорил русским офицерам в христианский вид, особенное внимание обратил на подбор переводчиков, ротных и батальонного, вызвал их к себе и напутствовал просто: «Ваша задача, как переводчиков тяжелая и ответственная: роль которую вы будете играть в роте, гораздо важнее ротного командира, от того как вы переведете его приказ зависит боеспособность русских солдат! Не бойтесь изменять при переводе смысл речи ротного, если вы видите, что его слова не достигнут нужного результата, и главное — чего вы должны добиваться — добиваться что бы из немцев и русских сделать друзей, которым может быть придется умирать вместе для общего дела!» Для какого «общего дела» не уточнял, и иногда ставил в тупик неповоротливо думающих немцев. Одновременно вел секретные списки тех русских, которые по докладам русских взводных командиров, были опасные и враждебные для этого «общего дела» люди, что бы в нужную минуту от них отделаться.
Обещал в то время как был в штабе Аккермана и долго с ним беседовал, сделать из своих русских бойцов боеспособных и дисциплинированных солдат, на которых могли бы рассчитывать немцы. Свое обещание честно исполнял и с совестью своей было ему легко, потому что любил одинаково немцев и русских, любил их и одновременно, иногда, и тех и других презирал… Мечтал, мечтал о многом таком, что никогда не могло бы воплотиться в жизнь! О том, что бы навсегда и окончательно стереть границы между двумя государствами, Германией, свободной от Гитлера и Россией, освобожденной от Сталина, сделать из двух народов одно могучее целое, что бы немцы и русские вопреки всем коммунистическим и расовым безумствам, смешали бы свою кровь и подарили миру нового, славного человека.
Но со своими мечтами ему было не с кем поделиться, так как знал что и немцы и русские в лучшем случае поднимут его на смех, в худшем — на штыки. Был один и так и шел своей дорогой, обманывая и запутывая всех, кто попадался ему на пути, с немцами был немцем, с русскими русский, сам наедине со своими мыслями называл себя гордо европейцем, а на самом деле, был просто мечтателем, ослепленным своей ненавистью к коммунистам, вредил всеми своими силами родине и волей неволей помогал немцам, которые старались использовать до конца этого талантливого и храброго офицера. Дали ему очередное задание подготовить батальон для его отправки во Францию… Задание это Галанин выполнил точно и послушно, не доверяя своим переводчикам, немцам, сам непрерывно разъезжал по ротам и идейно готовил русских солдат к оставлению родины.