Искупление

Кингсбери Карен

Он не сделал еще и нескольких шагов, как увидел Джейкобса.

Что это? У него галлюцинации? Дирк зажмурился на какой-то миг, ярость наполнила все его существо, сжала ему грудь, сердце и мозг. Видение не исчезало. Он видел, как профессор Джейкобс идет к парадному входу в дом, где была квартира Анжелы.

Гнев стиснул ему горло, почти задушил его. Дирк не мог даже набрать воздуха в грудь, пока не остановит этого человека. Он вынул оружие из кармана и побежал к профессору.

— Эй! — Дирк поднял револьвер, в висках у него пульсировала ярость.

Лицо профессора окаменело от удивления, когда Дирк коснулся пальцем курка.

— Это тебе за Анжелу!

И со звуком ее имени на губах Дирк нажал на курок. Один раз. Два. Три раза, пока профессор не упал на дорожку, а него из груди не брызнула кровь.

Только тогда гнев отступил, и Дирк понял, что наделал.

Он смотрел на профессора, лежавшего на дорожке. Смотрел на красную лужицу, которая растекалась вокруг него. Потом он побежал к своей машине, сердце отчаянно колотилось.

Когда он отъезжал, он понял, что все погубил. Все мечты о женитьбе на Анжеле и об их совместной жизни, вообще все мечты о нормальной жизни, такой, как у братьев, в этот момент умирали, вместе с профессором Тимом Джейкобсом.

* * *

Когда Тим упал на землю, им овладели две непохожие друг на друга мысли. Первая была успокоительной: боль показалась ему очень слабой, хотя все три пули попали в грудь. В центре груди было жаркое щекочущее ощущение, но оно не сильно отличалось от того, что он испытывал бы, если бы лежал на дорожке просто так. Другая мысль волновала его больше: он не мог пошевелиться, даже немного. Именно это внушало ему не просто боль и страх, а ужас. Он так хотел убедить себя, что все в порядке, но ему было понятно: что-то не так.

Он услышал шаги, крики. Хотя он не мог открыть глаза, он знал, что рядом с ним Анжела.

— Тим! — она встала на колени рядом с ним, в ее голосе было отчаяние. Звучали и другие голоса, кругом собирались люди, и она закричала им:

— Позвоните 911!

Ее пальцы сжали его руку:

— Держись, Тим, — прокричала она и заплакала. — О Боже, нет!

Он чувствовал асфальт под собой. Асфальт и теплую текущую кровь. Отчаяние охватило Тима, и он изо всех сил попытался заговорить. Он должен был что-то сказать. Даже если это отнимет у него все силы, он должен был сказать это, пока не поздно.

Помоги мне, Отец... У меня беда.

Голоса встревоженных прохожих звучали вокруг Тима, кто-то отдавал приказания, кто-то бормотал, люди спрашивали друг друга, дышит ли он. Теперь Тим не чувствовал боли, только сильную потребность говорить.

— Остановите кто-нибудь кровь! — это был голос Анжелы.

— Он дышит? Проверьте, дышит ли он...

— Кто-нибудь вызвал скорую?

Тим не беспокоился обо всем этом.

Единственное, что было для него важно, — он умирал перед домом Анжелы Мэннинг. Когда Кэри узнает об этом, она подумает, что он обманывал ее во всем. А потом через шесть месяцев она узнает о ребенке Анжелы, и все будет еще хуже.

Он опять попытался найти необходимые

слова:

— Анжела...

— Тим! — она сильнее схватила его за руку. — Держись, дорогой. Помощь вот-вот приедет.

Он боролся почти минуту и наконец смог открыть глаза. То, что он увидел, подтвердило его догадки о серьезности положения. На лице Анжелы не было ничего, кроме ужаса.

— Ах, Тим! — сказала она. — Кто это сделал?

Тим вспомнил сердитого молодого человека. Это тебе за Анжелу.

— Он... он тебя знал.

Понимание появилось в глазах Анжелы.

— Он был молодой?

Тим даже не пытался ей ответить. Неважно, кто в него стрелял; важно сказать то, что он должен сказать. Он подумал о письме в своем кармане и пожалел, что не может его достать. Вместо этого перевел дыхание. Пожалуйста, Боже... я должен говорить...

Он сглотнул, и наконец нашел слова.

— Прости... меня, — каждый слог давался ему с трудом, и в глубине души он понял, что умирает. — Насчет... ребенка, — он захлебнулся дыханием и услышал бульканье у себя в легких.

Кровь. Осталось немного...

— Нет, Тим, — плач Анжелы стал громче, и он почувствовал ее дыхание у себя на лице. Она заговорила шепотом, чтобы слышно было только ему. — Тим, я не беременна. Я... я обманула тебя, чтобы ты вернулся ко мне.

Что? Все это было ложью? Облегчение прохладной волной омыло тело Тима быстрее, чем кровь, что лилась у него из вен. Он еще раз вздохнул. Он не чувствовал своего тела, чувствовал только влагу на глазах.

— Не могла бы... ты... — от жидкости в горле он почти не мог говорить, — не могла бы... ты... сказать Кэри... что мне жаль. Скажи ей... я люблю ее.

Он видел боль в глазах Анжелы, но и сострадание.

— Не говори так, Тим. Ты сам еще скажешь ей это. С тобой все будет хорошо.

Он услышал сирены поблизости, потом шум шагов бегущих людей. Один врач из приехавшей бригады крикнул:

— Разойдитесь, пожалуйста!

Тим обрадовался приезду скорой помощи, но был уверен, что она опоздала. Анжела отпустила его руку, ее лицо исчезло во тьме. Он услышал беспокойство в напряженных голосах врачей.

— Дыхание слабеет.

— Мы теряем его, пульс...

Слова затихли. Он опять закрыл глаза. Вдруг Тим начал думать яснее, чем когда-либо, и его печаль стала еще сильнее. На самом деле все закончилось. Он никогда больше не увидит Кэри, никогда не возьмет ее за руки и не попросит прощения за то, что умер вот так, никогда не ощутит тяжести новорожденного ребенка на своих руках.

Год, проведенный вдали от Бога, стоил ему жизни, в конечном итоге.

Он представил себе Кэри и их ребенка и каким-то образом понял, что она была права. У них будет девочка. Нежная девочка, которая будет жить без отца. Но, как ни странно, вместе с печалью пришли слова, которые касались его сознания, как легкий ветерок.