Искупление

Кингсбери Карен

Кэри сглотнула и ждала, пока сможет говорить:

— Спасибо.

— Они приехали, как только я позвонил им, — Джон посмотрел на лица членов своей семьи. Его подбородок дрожал, когда он опять обернулся на Кэри. — Сколько бы это ни продолжалось, мы будем ждать снаружи на случай, если тебе что-нибудь понадобится.

Она кивнула, не способная ни на что, кроме стона, когда новая волна боли окатила ее. Когда она прошла, Кэри встретилась взглядом с каждым из членов своей семьи, дыхание у нее было тяжелым, на лбу выступил пот:

— Я люблю

вас.

Они стали улыбаться и шептать: «Мы тоже тебя любим», — и ее отец опять взял все в свои руки:

— Нам надо идти. Давайте помолимся о Кэри и о ребенке.

Все кивнули, и никто — даже Эшли, Брук и Питер — не колебался, принимать ли это предложение. Они один за другим взялись за руки, пока не образовался круг, разрыв в котором был только между Люком и Эшли, стоявшими рядом друг с другом. Наконец Люк улыбнулся своей сестре и протянул ей руку. И круг стал полным. У всех на глазах были слезы, и Кэри почувствовала, что ее сердце наполняется любовью, которую она чувствовала среди своей семьи.

Ее отец обвел их взглядом, по очереди, а потом склонил голову:

— Господи, Ты полон благодати и милостив во всем, даже в боли, которая ведет к рождению новой жизни. Отец, мы просим Тебя, чтобы ребенок родился быстро, без потрясений и без проблем, и мы молим о том, чтобы Ты хранил Кэри и ее ребенка, — его голос дрогнул, и Кэри почувствовала знакомую влагу на лице. Она знала, что ее отца сильно тронуло то, как все его дети объединились вокруг ее постели. Особенно Люк и Эшли. — Я миллион раз молился об этом раньше, Господь, но позволь мне сказать это еще раз. Спасибо Тебе за мою семью. После Тебя, Отец, они — самое важное в моей жизни.

Почти сразу после окончания молитвы у Кэри начались новые схватки, и на этот раз отец позвал медсестру. Она вошла в полную людей палату и посмотрела на монитор.

— Хорошо, Кэри, я думаю, что пора.

Остальные вышли из палаты — все, кроме ее матери, которая держала ее за руку и шла рядом с ней, когда ее везли в родильную палату. Кэри была благодарна за то, что все происходило именно так.

Окончание схваток показалось ей намного короче, чем начало, и через полчаса врач уже призывал ее поднатужиться в последний раз. Сделав это, Кэри почувствовала великое облегчение. Секунду спустя палата наполнилась прекрасными звуками — криками новорожденного.

— Поздравляю, Кэри, — врач протянул ей кричащего ребенка, и Кэри едва могла поверить в то, что это правда случилось. — Это девочка.

Плач вырвался у Кэри из груди. Она упала на спину, изнеможенная, потрясенная, счастливая. Ее мать сидела рядом с ней, сжимала ее руку и целовала ее в лоб:

— Ах, дорогая, она прекрасна!

— Я знала, что это девочка. Бог сказал мне об этом много месяцев назад, — Кэри улыбнулась и заметила, что уже не плачет. Вместо этого невыразимая радость наполнила ее сердце и душу, — радость облегчения, трепета, изумления при чуде появления новой жизни.

— В рождении дочери есть нечто особенное, — мать наклонилась к Кэри. — Я

помню, как я чувствовала себя в такие моменты, — она замолчала, и ее слезы счастья увлажнили щеки Кэри. — Теперь ты знаешь, почему я так люблю тебя.

— Ее зовут Джесси Рене.

— Это прекрасно, Кэри. Твоя прабабушка полюбила бы ее.

Медсестра появилась рядом с постелью, держа вымытого и завернутого в пеленки ребенка:

— Я подумала, вы захотите познакомиться со своей дочкой.

Осторожно, словно ребенок был стеклянным, Кэри взяла сверток и поднесла к себе:

— Ах, мама... нет ничего прекраснее. Не могу поверить, что она у меня на руках.

Кэри смотрела на свою крохотную дочь, в восторге от нее. Она была не права в ту ночь, когда умер Тим. Нельзя было говорить, что лучшее в ее жизни позади. Надежда была жива — и ее маленькая дочка была доказательством этого.

Божий план насчет нее не перестал существовать; он просто был пересмотрен и обновлен.

Он был новым, как эта драгоценная жизнь в ее руках.

* * *

Утром Кэри не могла заставить себя открыть глаза, хотя странные звуки наполняли палату. Как будто кто-то поет, скорее, напевает себе под нос, прямо здесь, около ее кровати.

Мотив был знакомым, и, хотя она не окончательно проснулась, она узнала его.

Великий Бог! Когда на мир смотрю я,

На все, что Ты создал рукой Творца,

На всех существ, кого, Свой свет даруя, Питаешь Ты любовию Отца...

Пение стало более отчетливым, и Кэри подумала, что рядом с ней ее отец. Это был его любимый гимн, который он всегда пел, когда видел руку Бога в происходившем с ними. Начался припев, и, так как Кэри уже полностью проснулась, она присоединилась к пению.

Тогда поет мой дух, Господь, Тебе:

Как Ты велик! Как Ты велик!

Потом она открыла глаза, и ее сердце остановилось. Как, почему? Кто ему сказал? Это невозможно.

Мужчиной, который сидел на стуле у ее постели, качая маленькую Джесси так осторожно, словно она была его ребенком, был не Джон Бакстер.

Это был Райан Тейлор.

Сердце Кэри опять начало биться, она смотрела на него, не в силах произнести ни слова.

— Она прекрасна, Кэри, — он улыбнулся ребенку сквозь слезы на глазах. — Так похожа на тебя.

Кэри моргнула, чтобы видеть его сквозь свои собственные слезы:

— Райан... я... откуда ты узнал?

— Моя мама рассказала мне о Тиме, — он посмотрел на ребенка и поцеловал его в лобик. — Я попросил ее сказать мне, когда родится ребенок, и, я думаю, она поговорила с твоим папой. Он позвонил вчера днем, после того, как родилась Джесси, — он посмотрел на нее и встретился с ней взглядом. — Я сел в самолет через несколько часов после этого.

Она смотрела на него, не уверенная, что понимает: