Искупление
Шрифт:
— Я думала, что вы должны знать правду.
Кэри могла только кивнуть:
— Спасибо.
Они вышли из комнаты ожидания, одна за другой: Анжела — в мрачную ночь, полную неуверенности и сожалений, Кэри — в освещенную палату больницы, в которой, впрочем, было еще более мрачно, ибо там лежал Тим — холодный и недвижимый.
Сердце Кэри отчаянно билось, когда они с отцом шли вслед за медсестрой по длинному коридору к закрытой двери.
— Миссис Джейкобс, — мягко обратилась к ней женщина. — Вы можете оставаться с мужем, сколько хотите.
Кэри моргнула,
Глава 31
Через два дня после назначенного врачом срока, когда Кэри должна была родить, боль охватывала ее почти каждые шесть минут. Родители сидели на кухне, завтракали.
— Пора, — она почувствовала, что уголки ее губ слегка приподнимаются. После смерти Тима по-настоящему она пока не улыбалась.
Отец поднялся на ноги:
— Ты уверена?
Она кивнула:
— Я готова.
Джон, Элизабет и Кэри ехали в больницу вместе и практически не разговаривали по дороге. Что они могли сказать? Что можно вообще было сказать? Тим должен был везти ее в больницу, и никто из них не мог забыть о том, что его не было рядом.
Кэри вздохнула и посмотрела в окно. Она училась жить и помнить о том, что Тима больше нет, но это было непросто. Опять пришли схватки, и Кэри громко застонала, вынудив своего отца увеличить скорость. Она старалась дышать сквозь сжатые губы, как учила ее Брук. Без Тима ей не хотелось ходить на занятия для беременных, хотя и Брук, и мать предлагали ей. Так что Брук дала ей ряд наставлений. Она сказала, что умение правильно дышать во время схваток — самое важное. Но боль была долгой и безжалостной.
Как и все в ее жизни в последнее время.
Постепенно схватки прекратились, и Кэри откинулась назад на сиденье, перебирая в памяти то, что она пережила за эти месяцы. Статьи о том, как Тима застрелили перед домом его любовницы; неделю спустя — статьи о том, что Дирк Беннет, стрелявший, предстал перед судом по обвинению в преднамеренном убийстве. Похоронная служба, на которой пастор Марк говорил о красоте искупления и о том, как Тим и Кэри обрели мир перед его смертью.
Все поддерживали ее. Никто, даже Эшли, не упоминали о том, что, может быть, его смерть к лучшему, может быть, Кэри найдет себе лучшего мужа, чем Тим Джейкобс.
Кэри была не глупа. Она знала, что у нее за спиной люди судачат и предполагают подобное. Бывали моменты, когда у нее самой возникало искушение говорить так. Но не теперь. Это было невозможно после того, как они были вместе перед его смертью.
Они были уже в городе, и ее отец ехал с максимально возможной скоростью. Новая волна боли захлестнула ее, и она стиснула зубы, чтобы не закричать.
— Папа...
От схваток у нее перехватило дыхание, и она наклонилась, стараясь выжить.
— Две минуты, детка, две минуты. Потерпи. Мы почти приехали.
Кэри закрыла глаза, когда боль ослабела, молясь о силах. Она знала, что Бог проведет ее через физическую боль родов. Ее беспокоило то, что будет потом. Как она будет матерью-одиночкой,
Ах, Отец, это так трудно. Слезы навернулись на глаза, и она заплакала, всхлипывания вырывались оттуда, где боль была еще свежа, где она все еще оплакивала смерть Тима, где ей все еще больно было вспоминать его последние слова, обращенные к ней, и печальную иронию того, что она потеряла его тогда, когда они вновь обрели друг друга.
Ее отец нажал на тормоза:
— Вот мы и приехали.
Кэри открыла глаза и увидела медсестру с коляской, ждущую у входа в отделение скорой помощи.
— Ты позвонил им?
Джон Бакстер был уже снаружи и открывал Кэри дверь.
— Конечно, — он тепло улыбнулся ей, помогая выбраться из машины и сесть в кресло, и вытер ее слезы большим пальцем. — Я не хочу, чтобы мой внук родился в зале ожидания.
Следующие пятнадцать минут были полны подготовки к родам и схваток. Сестры отвезли Кэри в родильную палату и следили за ее состоянием. Через несколько минут пришел врач и обследовал ее.
— Я сказал бы, что это случится через час, — он похлопал Кэри по руке, и она почувствовала его симпатию, накрывшую ее как теплым покрывалом — утешающим и согревающим. Похоже, все в Блумингтоне знали, что случилось с Тимом — что его бедная скорбящая вдова на шестом месяце беременности стоически ждала возвращения своего мужа, а он был убит перед домом своей подружки. Она ценила заботу врача, как и всех остальных. Но она терпеть не могла, что ее жалеют повсюду, где бы она ни оказалась. Особенно здесь, где она прощалась с погибшим мужем, и здесь же приходится рожать своего первого ребенка через несколько месяцев после похорон.
Опять пришли схватки, и Кэри подумала, что может потерять сознание от боли, но она терпела. Врач взял ее за руку, потом склонил голову, всматриваясь в ее заплаканное лицо:
— Все в порядке?
Кэри кивнула:
— Я готова к встрече со своим ребенком.
Он улыбнулся:
— Молодец, девочка. Послушай, твоя семья ждет в холле. Впустить их?
— Конечно, — она попыталась улыбнуться.
Когда дверь открылась, вошли Эшли с Коулом и родители. За ними следовали Брук и Питер, оба в белых халатах и улыбающиеся до ушей. За ними — Эрин, сообщившая, что Сэм подойдет позже, и наконец Люк с большим букетом белых роз. Они собрались вокруг ее постели, кто положил руки на ее колени и плечи, кто убирал пряди волос с ее вспотевшего лица.
Теперь схватки были быстрее и сильнее, и в обычных обстоятельствах Кэри не захотела бы присутствия других людей. Но это были люди, которых она любила, ее семья — те, кто был рядом с ней всю жизнь, соглашались они с ней или нет. Если они хотели быть тут, она не могла попросить их уйти. Кроме того, они не останутся надолго. Во время родов с ней должна остаться только мать.
Все молчали и смотрели на Кэри, потом отец откашлялся и взял ее за руку:
— Мы не хотели, чтобы ты была тут одна.