Искатель, 2008 № 04
Шрифт:
Она не могла скрыть радости. Возможно, ему казалось, что она радуется ему, но она получала удовольствие от самой ситуации. Тайное свидание с другим мужчиной, пустынные аллеи парка, возможность откровенного разговора обо всем. Нет, никакой измены мужу пока не было и не планировалось. Но будоражили даже легкие намеки и сама возможность развития отношений.
Ее новый знакомый имел благородную профессию адвоката и привлекательное своей необычностью имя — Викентий.
Адвокат был человек свободный. Жена его несколько лет назад сбежала к другому, и Катя была этому очень рада. Не тому, что
Друг о друге они знали только имена и номера сотовых. Встречались каждую среду под дубом старого парка в пять часов вечера.
За этот год она всласть наговорилась о том, что волновало ее душу. Она и до этого любила поговорить, но на вечеринках разговоры светские, с домработницей хозяйственные, с мужем любовные, с сыном никакие.
С Викентием Катя могла говорить о главном, о том, что никому больше в Дубровске не было интересно. Она не скрывала от него ничего, кроме двух вещей: ее теперешнего положения и последней встречи с Максимом Жуковым.
Ей казалось, что и адвокат от нее ничего не скрывает. Но у него был свой секрет. Она поняла это, когда в киоске увидела газету с его фотографией и статьей под заголовком: «Викентий Ямпольский — наш кандидат в губернаторы...» Кстати, это была единственная в городе газета, которую не финансировал Сережа Петрин.
Адвокат Ямпольский быстро стал популярной в городе личностью. О нем везде шушукались, а в полный голос его продвигал в своей передаче Ким Баскаков. Делал это он виртуозно. Уж Катя со своим телевизионным опытом могла это понять. Он не только умело поднимал адвоката, но жестко, издевательски опускал Афонина.
На встречах по средам новые обстоятельства никак не отразились. Только места для прогулок выбирались еще более безлюдные.
Неделю назад Викентий позвонил Кате и, заметно волнуясь, сообщил, что сегодня не сможет встретиться.
Катя не удивилась. Несколько дней назад произошел нелепый, дикий случай с Кимом Баскаковым. Почти все городские газеты раздули этот эпизод, смакуя подробности. Правда, факты действительно были вопиющими.
Особенно запомнилась Кате статья самого Петрина. Общий ее смысл заключался в трех фразах: «Баскаков был рупором Ямпольского. Но Баскаков хулиган, дебошир, наркоман и почти убийца. Каков поп, таков и приход».
Еще в одной газете сообщалось, что Лариса Серпинская залечит раны и тогда на суде даст показания, как Баскаков, друг Ямпольского, собирался ее «напоить, зарезать и изнасиловать». Последовательность действий была более чем странной, но бумага терпела и не такое.
Катя хорошо понимала, что после этой атаки Викентий может сложить крылья и лечь на дно. Или вообще уехать из города. Но скорее всего он начнет борьбу... И в том, и в другом случае не до прогулок с симпатичной ему женщиной. Но в очередную среду адвокат позвонил и попросил о встрече, как обычно, в парке у старого дуба...
В первый раз они говорили о политике.
— Я не верю, Катя, не верю, что Ким мог
— А что сам Баскаков говорит? К нему уже допустили адвоката?
— Говорит, что потерял сознание... Это не спасает. Совершил, но в бессознательном состоянии... Кстати, и Лариса говорит, что потеряла сознание. Но у обоих в крови героин, и на шприцах их отпечатки... Нет, я буду бороться до конца! Они не только Кима подставили. Они весь народ мордой в грязь. Правили вами и будем править. И нет на нас управы!
— Вы это о ком, Викентий?
— О губернаторе. Афонин и его команда. Забровский — основной финансист, Петрин — повелитель умов, Щепкин — держиморда... Я, Катя, возможно, говорю лишнее, но я вам верю... Все это организовал Щепкин.
— Почему вы так думаете? Он, конечно, не подарок, но не злой и до какой-то степени порядочный.
— Это лирика, Катя. А у меня факты есть. Не улика, но подозрительное совпадение... Мы Киму адвоката из Москвы вызвали. Молодой парень Саша Хлебников. Молодой, но шустрый. Он раскопал, что подобный случай был с женой Щепкина. Пять лет назад. В Москве и тоже на даче. Тоже хотели подставить какого-то бизнесмена, но он сбежал и погиб... И еще — та женщина тоже не видела нападавшего.
— Да, не видела... Он подошел со спины, обнял, ударил ножом в грудь, и я сразу потеряла сознание.
— Вот! И Лариса была без сознания... Постой. Что значит: я потеряла... Постой...
— Да, Викентий... Фамилия моего мужа Щепкин.
— Что?!
Еще десять дней назад губернатор Афонин только внешне сохранял бодрость духа и уверенность в победе. Но те, кто его хорошо знал, не могли не заметить в его глазах нервозность, растерянность и даже панику.
Формально для таких настроений повода не было. Центральная пресса Дубровск не ругала, но и не хвалила. Просто не замечала... Местная не только хвалила, а и восхваляла... Опросы показывали стабильную популярность губернатора.
Все хорошо, но Афонин нервничал. Он всегда доверял своей интуиции, называя ее «звериным нюхом». Так вот, сейчас этот нюх все время сигналил об опасности. Он говорил, что московские журналисты просто застыли в стойке и ждут команды «фас». А славословия в родных дубровских газетах уже не смешат народ, а начинают его злить... Врет и статистика, говорящая, что избиратель горячо любит своего губернатора. Все опросы народа проводятся не выходя из кабинетов. И составляют их те, кто готов лизать все части тела действующего губернатора.
Но главное, о чем вопила интуиция, это местное телевидение. Оно ежедневно выливало на Афонина по бочке меда. Но в каждую сладкую емкость зловредный Ким Баскаков умудрялся засунуть ложку дегтя... И ведь как, стервец, передачу свою назвал — «Здравый смысл». Все, значит, остальное есть болезненная бессмыслица, и только у него здравый смысл...
Все это было давно, десять дней назад. Сейчас вся ситуация перевернулась тормашками вверх, и интуиция Афонина пела бравурные марши. В глазах губернатора появились победные искорки. Он, конечно, еще не выиграл, но почти уже...