Инкубы
Шрифт:
Она почувствовала, как у нее под мышками заструился пот. То, что он сказал ранее, напугало ее больше всего - вызов. Было легко бросить вызов идеалам, концепциям, взглядам и политике. Но было нелегко бросить вызов самому себе в том же свете.
– Смотрите сейчас, - приказал Хоронос.
Она повернулась к зеркальной панели и посмотрела на себя. Она должна смотреть на себя не просто как на женщину, а как на объект преображения. Теперь она это знала и старалась видеть именно так.
Но...
"Ничего", - подумала она.
– Скажите мне, что вы видите.
–
Это было просто отражение, простая физическая копия в стекле, ничем иным она не была при жизни.
– Раздевайтесь, - сказал Хоронос.
Ее глаза в зеркале расширились от такой дерзкой просьбы. Хоронос встал.
– Я уйду, если вы будете стесняться, - сказал он.
– Нет, - прошептала она.
Она быстро разделась, отбрасывая каждый предмет одежды в сторону, как ненужные вещи. Она попыталась отвести взгляд, но не смогла. Куда бы она ни посмотрела, перед ней было ее собственное лицо, обращенное к ней.
Обнаженная, она стояла прямо. В отражении было видно, как Хоронос оценивающе смотрит на нее на серебристом фоне. Однако он не оценивал ее тело. Он смотрел прямо ей в глаза.
– Вы красивая женщина, - сказал он.
Вероника попыталась не сглотнуть. Она хотела собраться с мыслями, но его пристальный взгляд слишком отвлекал ее, и она не могла сосредоточиться на насущном вопросе. Струйки пота выступили у нее между грудей. Другие выступили и потекли по спине. Был ли это способ Хороноса соблазнить ее? Были ли это приемы наставников по искусству?
Она почти надеялась, что так оно и было, потому что с этим она могла справиться. Она надеялась, что в отражении он снимет брюки, подойдет к ней сзади и начнет. Тогда она бы поняла, что к чему.
Но ничего из этого так и не произошло.
– Сначала посмотрите на себя, как будто вы предмет, - сказал он.
– Допустим, вы пишете натюрморт - вы рисуете яблоко. Не думайте о том, что вы видите в зеркале, как об отражении, это объект. Оцените этот объект сейчас, своими глазами, и перенесите объективность этого объекта через вашу художественную музу.
"Это отражение - не я, - убеждала она себя.
– Это предмет. Это яблоко, которое я собираюсь нарисовать".
Зеркало придало ей неожиданную четкость, подчеркнув детали ее тела до остроты бритвы. Она могла разглядеть каждую деталь своих сосков, пупка, блеск каждой пряди лобковых волос. Из-за обильного пота ее тело казалось покрытым блеском. Вскоре она почувствовала, что вот-вот покраснеет; видение себя с такой предельной ясностью начало возбуждать ее, или, возможно, это была надежда, что Хоронос видит ее так же. Ее лоно начало гореть. Соски набухли.
– Теперь, - сказал Хоронос, - закройте глаза и продолжайте смотреть. Сохраните визуализацию и изучите ее мысленно.
Когда она закрыла глаза, изображение действительно осталось. Изменился только фон, с яркого зеркально-серебристого на абсолютно черный.
Нет, не изменился. Превратился.
– Зеркал больше нет, - сказал он.
– Вы стоите в гроте своего сна. Вы больше не объект, вы женщина. Вы самая творческая
Вероника увидела. Она стояла точно так же - обнаженная, потная - в жарком, темном месте своего сна. Казалось, она чего-то ждала.
Или кого-то.
– Продолжайте, - сказал он встревоженно.
– Вы недостаточно внимательно смотрите.
Она стояла в подвешенном состоянии, вся в черном, и смотрела сквозь закрытые глаза.
– Если вы не будете смотреть достаточно внимательно, у вас ничего не получится.
Теперь она захныкала. Она чувствовала, как напрягается ее разум, выжимая образ, как выжимают сок из сочного фрукта.
– Представьте свою страсть, - сказал он.
Ее мысли заметались. В чем была ее страсть? Она представила, как мастурбирует на террасе, а луна наблюдает за ней. Она представила, как Марзен ловко опускается на колени у нее между ног, а его рот ласкает ее клитор. Она представила себе свою вакханальную ночь с Джинни и Эми и обилие роскошных ощущений, когда их руки и языки исследуют каждый дюйм ее плоти.
Но ничего не произошло. Образ остался без изменений.
А как насчет фантазий или страстей, которые еще не проявились? Она представила пенис Марзена у себя во рту, его теплые и большие яички в своей руке. Она представила, как Жиль прижимает ее колени к плечам и проникает в нее, наполняя влагой ее лоно. Она представила себе Хороноса.
Разочарование застряло у него в горле.
– У вас ничего не получается, мисс Полк. Наверное, я ошибался на ваш счет.
Он, должно быть, увидел страдание на ее лице. Она не могла придумать ничего другого, что могло бы помочь ей воссоздать свой образ. Теперь она никогда не сможет писать эту картину. Она подумала, что все, хватит.
"Ты неудачница, так что уходи. Ты не художница, ты только притворяешься - ты фальшивка. Ты не видишь, ты даже себя не видишь. Бросай все это дело. Возвращайся к Джеку, найди нормальную работу, живи нормальной жизнью. Что хорошего в художнице, которая не видит дальше собственного носа?"
– Попробуйте еще раз, - сказал Хоронос более мягко.
– Посмотрите глубже. Если вы представите себе свое законное место в сновидении, образ преобразится в то, каким он должен быть, чтобы его создать. Попробуйте еще раз.
Она продолжала стоять, запрокинув голову и крепко зажмурив глаза. Ей хотелось убежать. Ей хотелось схватить свою одежду, найти Джинни и убраться к чертовой матери из этого сумасшедшего дома с иностранными шпильками, карнавальными зеркалами и философией помешанных на искусстве.
"Но... попробуй еще раз", - подумала она.
Сон черный, но она в нем яркая: она почти светится от явной чистоты своей плоти. Это черный грот, какая-то подземная трещина в ее сознании. Она кого-то ждет. Это ключ к разгадке. Тот, кого она ждет, преобразит ее образ. Она найдет свое воплощение в признании своей страсти, а не в фантазиях или прошлом сексуальном опыте. Настоящая страсть. Страсть, которая выходит за рамки. Она знает одно: тот, кто ждет ее, - ее страсть.