Империя грез
Шрифт:
– Это безжалостные чудовища, Маркус! – глаза девушки снова стали холодными и чужими от испуга.
– Я не раз видела на что они способны. Они убьют моего маленького Джеми не задумываясь, если так будет нужно.
– Откуда ты знаешь, что твой сын все еще жив? – поинтересовался харагрим голосом ровным и твердым, как ограненный камень, продолжая как будто думать о чем-то другом.
– Раз в году мне дозволяют увидеть его. Всего на один краткий миг.
– Когда наступит следующий раз?
– Завтра на закате они снова покажут его мне перед тем, как я должна буду прервать жизнь того несчастного юноши, что лежит сейчас при смерти в твоем доме. Так написано в этом письме.
– Так вот что значат слова о встрече в условленном месте! Где все это произойдет?
– В лесу. В старом охотничьем зимовье у незамерзающего
– Тише! Тише! Не плачь! Прошу тебя! Все много проще, чем я подумал сначала. Если они привезут твоего сына сюда, нам даже смерть Хемли-Прайма разыгрывать не придется. Парень точно как-то связан с исчезновением Рэйва, искать которого сейчас уже, как мне кажется, совершенно бесполезно. Они просто хотели подстраховаться и убрать его, чтоб мы ничего не смогли у него вызнать, если вдруг Бог смилостивится и он останется жить. Я заберу ребенка у них и узнаю наконец кто все это начал.
– Я очень боюсь! – простонала она в ответ. – Что будет, если что-то сложиться не так как должно? Я не переживу гибели мальчика, Маркус! Моя собственная жизнь давно уже ничего не значит для меня! Но мой ребенок! Он невинен! Я почти не была с ним. Это невыносимое мучение, когда у матери отнимают детей!
Ее снова начали душить горькие рыдания.– Тебе придется доверится мне, Сарсэя! Взгляни на меня, – попросил он, мягко взяв ее за узкие запястья. – Я никому не позволю ничего с ним сделать. Ни людям, ни призракам, ни демонам, ни ангелам! Вообще никому!
Она долго молчала, утирая лицо и обняв собственные колени, потом вдруг тихо проговорила, глядя в сторону:
– В моей жизни, Маркус, было всего несколько мгновений, когда я была по-настоящему счастлива. Первый был много лет назад. Когда родился мой маленький сын и мне наконец позволили взять его на руки. Второй случился со мной несколько лет назад, когда ты заплатил за меня двенадцать монет золотом и снял с меня тонкий стальной ошейник, порвав его руками, словно это была гнилая травинка. Сначала я не могла понять, зачем именно ты сделал это и на что вообще ты купил меня? Ведь для того, чтоб согревать твое ложе каждую ночь я совершенно не годилась! Но потом ты отвел меня в зал пиршеств и попросил опуститься на одно колено. Это было последний раз в моей жизни, когда я что-то сделала по приказу другого человека, а не по собственной воле свободной женщины. В те дни ты все еще сражался копьем. То копье, что тебе передали, воины в твоей армии называли "Пером ангела". Ты на глазах бесчисленного числа знатного и богатого люда со всех уголков бескрайней земли коснулся моего правого плеча длинным острым лезвием и объявил меня свободной до самого окончания времен. Я утеряла дар речи. Я не могла ни плакать, ни смеяться от счастья. Я кажется даже потеряла возможность думать. В тот миг я просто боялась проснуться. Потому что если бы это был сон, жить дальше у меня не хватило бы сил. Но к счастью все оказалась наяву! Избежать лютой смерти и заново родиться, вновь стать матерью и обрести свою истинную взаимную любовь было бы ничто по сравнению с тем, что я почувствовала, когда стала свободной. В тот миг я встретила само Предвечное Божество, которое подарило мне другую новую жизнь взамен прежней полной боли, насилия и унижений. Чтобы понять о чем я, нужно всю жизнь просидеть на цепи, терпеть унижения и побои, есть что придется и выносить такие вещи, зло от которых никто и никогда, даже после смерти, не сможет с себя смыть. Я обрела счастье в тот миг, о котором не могла даже мечтать, как человек не может мечтать о том, чтоб стать однажды ангелом. Стать светлым посланцем небес, которому дозволено лично разговаривать с Богом и дозволенно увидеть его во всем его безграничном величии, когда он только пожелает. Для смертных людей, рожденных в грехе, это попросту немыслимо и невозможно. Но я все же стала свободной и случилось это только
Маркус, сидевший на краю нагнувшись вперед и согнув спину дугой, повернул косматую голову в ее сторону, как дикий зверь, с опаской глядевший на яркий огонь.
– Прошу тебя! Убей меня прямо сейчас! Я солгала тебе и не могу обманывать тебя дальше! Спасти своего ребенка я тоже уже не смогу! Его судьбу я передам в твои руки и в руки Предвечного, что для меня теперь совершенно едино. Для меня ты всегда был посланником небес! – твердо проговорила она голосом, в котором практически совсем не осталось желания, чувства и жизни. Лишь усталость и безразличие юной девушки, которой прошлось за свои дни пройти уже через слишком огромное множество испытаний, безвозвратно состаривших ее душу много раньше положенного на то срока.
– Я боялся, ты не отважишься сказать мне. – Маркус печально улыбнулся. – Слава Богу, это все же произошло! Я знаю, что они пообещали тебе отпустить Джеми, если ты с помощью этого письма заманишь меня в заброшенное Медвежье зимовье завтра на закате. Брать меня тут, после исчезновения Рэйва, было бы для них слишком опасно. После того как они сотворят со мной что пожелают, тебе все равно придется убить раненного сына Ремилиона-Хэмли, чтобы исправить ошибку, которую они допустили, когда ранили его вместо того, чтоб убить. Для того, чтоб им стало возможно справиться со мной, меня нужно будет просто опоить чем-то сильным, что подействовало бы не сразу, а лишь спустя некоторое время. К примеру "серой белладонной". Для виночерпия отравление хозяина – дело обычное, не так ли? Вот почему чаще всего человеку, подносящему вино и еду, нужно доверять сильней, чем своему родному отцу.
Ее прелестные светлые глаза округлились от услышанного и в них появился не просто испуг, там встал настоящий ослепляющим разум ужас, который не оставил места даже для стыда и сожалений.
– Ты все знал с самого начала! – выдохнула она и закрыла лицо руками. – Ты знал, что я приду. Ты все заранее знал!
– Знал! Но теперь все это не важно. И я не думал, что это будешь именно ты. Я просто ждал, когда люди, забравшие Рейва, сделают следующий ход, – согласился харагрим.
Она уже не слышала его, снова закрыв руками лицо.– Мне на земле никогда не будет прощения! Я предала тебя! Я не буду жить! – потрясение ее было столь глубоким, что плакать она уже не могла. У каждого человека есть свой предел внутренних сил и этой ночью она свой уже достигла. Она шептала, проклиная себя, и мотала прелестными льняными локонами будто обреченная на смерть, от стыда и отчаяния не желая больше смотреть на молодого мастерка клинков.
– Сарсэя-Кассин! – негромкий голос Маркуса раскатом грома ударил измученное горем сознание девушки.– Я, как твой друг и брат, если ты когда-то пожелаешь назвать меня таковым, запрещаю тебе говорить подобные вещи!
Она, будто повинуясь зову колдовской флейты, опустила руки и посмотрела наконец в его грустные серо-зеленые глаза.
– Сегодня ты совершила истинный подвиг! Ибо преодолела свой страх за самое дорогое, что только может быть в материнском сердце. Ты все же решилась не отбирать чужую жизнь взамен на ту, что тебе уже давно не принадлежит. Ты не отвела меня в ловушку, которую непонятно кто и зачем расставил для меня. Ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал! – сказав так он бережно и заботливо прикоснулся ладонью к ее волосам, прижав руку к ее нежной, теплой от слез щеке. – И сила твоя благословенна небесами!
– В свершенном мною нет ничего, кроме трусости и скверны! – зло ответила она. В ее глазах мелькнуло вдруг презрение. Искреннее презрение к самой себе. – Я трусливая и жалкая тварь! Я не смогу отнять жизнь того смертельно раненого мальчика под крышей твоего дома! Даже если моего сына убьют завтра. У него ведь тоже есть мать! Убить его, словно заглянуть ей в глаза и сказать, что именно ты забрала его жизнь. И показать ей руки, густо перепачканные его кровью!
Надолго повисло тяжелое молчание.