Империя грез
Шрифт:
Остановившись неподалеку он скривил губы, наблюдая за происходящим и не желая пока вмешиваться в творящийся в его храме обряд дарения. По званию в духовной иерархии он был равен пришедшему, и это единственное, что могло его теперь заинтересовать во всем, что сейчас происходило.
Пилигрима долго не отпускали, старясь отблагодарить, поцеловать руки или край одежды, некоторые даже осмелились обнять служителя Света. Но пришедший, поспешно раздав все, что у него было при себе, стал мягок и вместе с тем совершенно непреклонен. Попросив прощения, что принес так мало, и благословив всех, кого видел тремя короткими словами, он шагнул за белую черту на полу,
Пришедший молча посмотрел на вышедшего встретить его служителя местной церковной обители.
– Приветствую вас, брат мой! – проговорил человек в белой рясе, обращаясь к гостю вежливо, но без лишней учтивости и легко склонив свою благоухающую ароматным маслом голову вперед.
– Каким святым проведением вы прибыли в наш скромный дом в столь суровое время года? Что слышно теперь на священной земле?
Его голос лился, как сладкая патока, и в нем явно читалось разом – надменность, удивление и будто бы урчание толстого и ленивого кота, лежавшего днями напролет у хорошо натопленной каменной печки.
– Где еще мне идти, как не в храме отца моего? – сухо ответил пришедший.
– Воистину! – протянул священник в белом, удивившись довольно странному и резкому ответу пилигрима.
– Меня зовут брат Авентинус. Чем я могу услужить светлейшему и Предвечному посланнику?
– Я прибыл к тебе из столицы с важным посланием крайней срочности от владыки нашего святого синода, первосвященника Корвина-Хаза,. – разом выпалил семериванский монах.
Брат Авентинус вздрогнул, будто его укололи острым шилом по ребрам и, округлив глаза, поспешно подошел к посланнику еще на шаг ближе, подняв обе руки на уровне плеч. Священника поразило, что предплечья под рясой вошедшего в храм монаха были на ощупь тверже камня и словно бы отлиты из стали. Впрочем, монахи никогда не гнушались физического труда, особенно в семериванских обителях.
– Прошу вас пройти со мной, брат мой! В место, где мы с вами сможем спокойно все это обсудить. Там вам будет удобно и вы сможете отдохнуть, поесть и умыться теплой водой после долгой холодной дороги!
Не было похоже, что он удивился подобному известию, скорее он достаточно давно ожидал его и от того теперь очень разволновался.
Они молча и поспешно двинулись бок-о-бок обратно в глубь зала, обогнув на пути алтарь, в центре которого горел священный огонь. Брат Авентинус сделал короткий знак рукой появившемуся на их пути послушнику и красноречиво сверкнул глазами, сурово сдвинув тонкие брови. Тот поспешно бросился вперед к двери в стене, его примеру также последовали еще несколько человек, шедших чуть позади него в такой же простой монашеской одежде, склонив вниз белесые неровно выбритые головы. Они прошли по короткому темному коридору и перед ними проворно отворили двери просторных покоев главного священника храма. Суетливые послушники Предвечной веры подвинули к столу удобное мягкое кресло, которое можно было найти не во всяком дворце, и мигом подбросили сухих поленьев в очаг, горевший и без того достаточно жарко.
– Желаете ли вы, мой драгоценный брат, чего-то с дороги? – сладким и бархатным тоном поинтересовался Авентинус у посланника верховного синода.
– Позже! Давайте сразу же к делу, любезнейший! И без посторонних глаз!
– Разумеется! – кивнул тот.
Священник в белом щелкнул
Семериванец продолжал стоять у дверей, прислонив свой посох к стене и пропустив хозяина покоев вперед, когда священник в белом обернулся спросить что-то у своего гостя, его чуть было не хватил сердечный удар. Пришедший снял капюшон с головы и на брата Авентинуса теперь хмуро смотрел темными, как смола глазами потомок рода Ворона по имени Рэйвен из Рэйна. На скулах у молодого воина были черной краской нарисованы две прямые широкие черты. Так в его роду издревле раскрашивали лицо, когда собирались проливать чью-то кровь вперемешку со своей собственной.
Служитель культа, в буквальном смысле, испытал настоящий ужас – глаза его полезли из орбит, челюсть отвисла, а сам он ощерился будто кошка попавшая на раскаленную плиту. Брат Авентинус уже вдохнул было, чтобы что-то промолвить или даже позвать кого-нибудь на помощь, но правнук Ворона метнулся вперед и резко положил левую руку священнику на шею, а правой прижал к его лицу длинное и идеально ровное лезвие ножа из черного камня с длинным криво сломанным острием.
– Пикнешь – отрежу язык! – тихо пообещал Рэйв. И сказал он это таким обыденным и выцветшим тоном, что сразу стало понятно, что действительно отрежет и глазом не моргнет. – Потом уши, а следом и нос. При твоей службе они все равно тебе похоже не сильно нужны. Если ты понял меня – кивни!
Авентинус ошарашено смотрел на Рэйвена и его в раз побледневшее лицо искажал настоящий и буквально несусветный ужас. Он проворно закивал, боясь даже дышать.
– Я вижу тебе мое лицо уже хорошо знакомо? Это очень хорошо! Значит я не ошибся придя сюда!
Рейв надавил левой рукой на шею священнику чуть сильней и у того задрожали колени,, ему показалось вдруг, что на него легло огромное и очень тяжелое корабельное весло длиною в двадцать с лишним шагов.
– Где держат другого меня? Моего двойника! Того, что привезли сюда три дня назад люди в черной одежде. Учти, если ты сейчас соврешь, то будешь умирать очень медленно и крайне мучительно.
– В подвале! – сдавленно простонал Авентинус.
– Сколько человек его охраняет?
– Пятеро!
– Ключи от дверей у кого?
– У Гельмена-Ниса, он у них за старшего… Кажется… Они сейчас… Все там, внизу, – голос священника ощутимо дрожал.
– Как они вообще попали сюда? Почему ты их пустил?
– Они привезли с собой приказ, от верховного синода церкви – укрыть их в храме на столько, на сколько они того пожелают. Прошу вас… Я ни в чем не виноват. Я не смел их ослушаться! Я думал вы тоже за одно с ними!
Он не врал, потому что очень боялся умереть прямо сейчас и немедленно встретиться с создателем, которому так долго служил. Брат Авентинус так истерично и мучительно опасался за свою жизнь, что Рэйв с большим трудом подавил в себе желание немедленно перерезать этому презренному человеку горло.
– Отлично! В таком случае ты мне, пожалуй, еще пригодишься!
Сказав так, он, не убирая ножа, достал что-то левой рукой из складок своих просторных одежд и поднес к лицу служителя культа маленький хрустальный пузырек и коротко потребовал.