Империя грез
Шрифт:
– Утром ко мне подошла молодая женщина. Сначала я решила, что это кто-то из слуг прибывших гостей! Одета она была в простую походную одежду и явно не из этих мест, откуда-то совсем из далека. Дело совсем не в ее виде, что-то в том, как она говорила на общем языке, напомнило мне что-то очень далекое. Еле уловимый странный говор. Что-то из прошлого, но я никак не могу вспомнить что именно. На руке у нее был тонкий серебряный браслет без камней. Волосы черные и короткие, будто ее остригли после недавней тяжелой болезни. Она встретила меня на внешнем дворе, когда я шла с большой корзиной забирать свежее белье после сушки. Она была невысокого роста с фигурой женщины-ребенка – короткие ноги, тонкие руки, маленькая грудь и узкие бедра. Едва заметный белый шрам на правом виске.
При этих словах мастер клинков явно очень сильно насторожился, повернув голову в сторону Сарсэи, но промолчал и продолжил внимательно вслушиваться в каждое произнесенное ей слово.
– Как славно, что ты точно подмечаешь разные мелкие детали, не считая разумеется глаз.
– Нас этому хорошо учили в школе для невольниц в столице. В первую очередь, чтоб доставлять кому-то наслаждение, необходимо понять, кто именно перед тобой в данный момент. Чего он хочет от мира вокруг, от себя самого и прежде всего от тебя.
– Похоже на то, чему учат в школах меча, – серьезно заметил харагрим. – Только там человека нужно будет не радовать, а убить.
– Любовь и война – две стороны одной монеты! – девушка открыла чуть припухшие от слез глаза. – Нам постоянно говорили, что для того что бы доставить кому-то истинное удовольствие нужно знать и уметь на много больше, чем необходимо для того, чтоб причинить кому-то боль и страдания.
– С этим я тоже согласен.
– Она отдала мне письмо и твердо заявила, что я обязана уговорить тебя придти к условленному месту завтра на закате, опоив тебя за ужином отваром синего чертополоха. Если я сделаю это, все мои мечты осуществляться. В письме была угроза расправы над Джеми и приказ отравить умирающего воина. Остальное тебе уже известно.
– Она говорила или делала еще что-то?
– Да! Она зачем-то дала мне очень странную карту вместе с этим письмом.
– Карту? – переспросил харагрим, вскинув брови.
– Да. Похожую на карту для игры в "Хэм", но совсем иного значения. Большую старую карту из плотной бумаги. На одной стороне сложный черно-алый узор, а на другой – яркий и очень искусный рисунок, потемневший и затертый от времени. Она сказала, что если я хочу достичь своей мечты, я обязательно должна буду ее сохранить и принести с собой. Хотя зачем она мне может понадобиться, объяснять она не удосужилась.
– Что за рисунок был на ней?
– Старинное изображение любовницы. Девушка с волосами льняного цвета, лежащая обнаженной на постели из черного шелка. Рядом с ней горит красная свеча. Я видела бесчисленное множество подобных рисунков пока училась и служила во дворце. Наверное, это какая-то тонкая издевка, чтоб напомнить мне, кем я была прежде и кем на всегда останусь для них.
– Вот как! Скажи, твоя карта была похожа на эту? – Маркус снова встал с кровати, подошел к стене, где висела его повседневная одежда и, накинув на себя теплую шерстяную рубаху, достал из складок длинного кожаного камзола широкий прямоугольник из темного картона, вернулся обратно на место и показал его девушке. – На этой нарисован клинок и он перечеркнут узорчатой красной полосой. А с обратной стороны я заметил надпись чернилами, но не смог разобрать на каком языке это написано, – харагрим снова поднял масляную лампу с пола.
– Да, она точно такая же, только рисунок другой, – Сарсэя во все глаза смотрела на изображение летевшего в небе меча, окруженного всполохами черных молний. – На моей тоже есть красная поперечная полоса, а твоя идет наискось. Они определенно из одной колоды. Откуда она у тебя?
– Мне передала ее маленькая девочка сегодня утром. И у девочки этой были разноцветные глаза. Один был карий, а другой кажется светло-голубой! Я спросил у нее про них. Малышка ответила, что ее глаза раскрасил сам Предвечный Господь, потому что он очень любит бесконечное разнообразие. Она сказала, что всегда приносит людям удачу и попросила меня сохранить эту картинку! Я не придал этому особого значения и угостил ее сладостями, которые часто раздаю
– Мне все это очень не нравиться, Маркус. Эта надпись сделана на старом языке земли Армента. В Школе услужливых рабынь нас учили и этому языку. Наша первая наставница сама была родом из этих далеких земель.
– Постой! Земля Армента, это не на территории Империи Грез. Армент это племя языческого народа, который живет где-то очень далеко на окраине диких земель и мира пустоты.
– Именно так! Принято считать, что именно племена Армента постигли в древние времена величайшее искусство обольщения, наслаждений и плотской любви. Именно этому нас обучали по древним манускриптам, привезенным с самой окраины мира. Мне сложно сказать точно, ибо их язык очень труден для разговора и понимания. Но кажется тут написано следующее: "Следуй к стенам крепости!", а следующие слова скорее всего значат "Ведьма лжет!".
– Это все?
– Кажется так! – кивнула Сарсэя. Ее в данный момент явно переполняло сильнейшее беспокойство, если это вообще еще было возможно. Совершенно точно, что причин этому теперь стало еще больше, чем прежде. – Что все это значит?
– Не знаю пока, – Маркус отрицательно покачал головой.
– Ты не боишься, что великая Тьма уже играет с тобой, как сытый кот с воробьем?
– Мне не ведомо чувство страха, Сарсэя! Опасения – вот самое большее, на что я способен. Опасение не оказаться рядом, когда буду нужен кому-то. Сожаления, что однажды уже не оказался! Если бы я умел бояться, я боялся бы именно этого. Если бы я тратил свою жизнь на то, чтоб сожалеть, то сожалел бы о том, что так случилось. Ладно, давай пока решать по одной трудности за раз. Вечером мы освободим Джеми и для тебя все, связанное с этой историей, наконец закончиться. Теперь я перед тобой в долгу, Сарсэя. А я всегда отдаю долги. Купишь себе дом. Будешь жить со своим сыном как пожелаешь. Найдешь себе достойного мужа.
Она очень пристально посмотрела на него и спокойно проговорила:– Когда живешь подле такого человека как ты и твой брат, все прочие мужчины начинают казаться слабыми и беспомощными детьми. Так что на счет мужа это уже вряд ли случится!
– Глупости! – отмахнулся Маркус.
Она словно не заметила этого, продолжая говорить дальше:– Что же касается того, что все для меня закончиться. Я уверена, что нет! Если судьба связывает нас, это во многом происходит согласной моей собственной воле. Думаю, тебе понадобится помощь в том, что ты задумал исполнить. Никому не под силу играть с великой Тьмой в одиночку. И тем более в одиночку выиграть у нее. Что же касается долгов, как я уже сказала, это я перед тобой в неоплатном долгу и теперь я никуда не уйду от тебя, пока не верну его. Или пока не погибну. Такова моя судьба, Маркус из Рэйна, и таково мое собственное желание. Желание свободного человека. Никто на этом свете не сможет помешать мне. Даже ты!
Маркус озадаченно замолчал. Он вдруг отчетливо узрел то, что было ему ясно и раньше, с мига самой первой их встречи с этой необычной и прекрасной девушкой. Ее внутренняя сила была бесконечно велика, терпение безгранично, а воля необорима. И сейчас все это она устремила к единственной цели в жизни, которая теперь по-настоящему была нужна ей. И эта цель была даже не ее маленький сын, оказавшийся в плену, которого она почти не знала и не смогла видеть как он растет. Этой самой целью был он сам, с самого первого мига из встречи во дворце во время весеннего пира. Сила любви, помноженная на твердость духа, была вещью поистине неодолимой даже для мастера клинков. И что-то делать с этим теперь было совершенно бессмысленно. Он глубоко вздохнул, потерев пальцем переносицу. Было очень досадно от того, что он ничем не мог ей ответить. Возможно она ничего и не ждала от него.