Империя грез
Шрифт:
Ее глаза вдруг округлились от удивления. Она хохотнула, открыв свой небольшой, перемазанный кровью, будто бы рыбий рот, который изнутри был словно выпачкан темными чернилами.
– В такой случае тебе, святой мститель, нужно знать всего две очень важные вещи. Во-первых, в одежде Черного обряда может ходить при непосвященных лишь только глава нашего Ордена и только тогда, когда объявляет кому-то войну и тем самым встает на тропу древнего гнева и мести, о которой даже люди со всем своим злом никогда еще не подозревали. А "Веретеном тьмы" я воспользоваться никак не смогу. Даже если бы я захотела сделать это для тебя или кого-либо еще. Его сделали могучие одержимые колдуны и демонологи древних времен, чтобы самые простые смертные могли при большом желании поговорить с истинной Тьмой. Чтобы они могли еще при жизни встать в полный рост у черных врат ада.
– Хочешь проверим, так ли это на самом деле? – Джодар при этих словах очень не добро сощурил глаза.
– Давай! Лучше я сделаю, как ты хочешь. Но тебе хорошо известно, что после всего, что вы со мной сделали, я больше не способна лгать тебе. Равно, как и покинуть это отвратительное место по собственной воле.
– Если бы не это, я бы уже давно убил тебя! – между делом напомнил Джодар.
– Веретено хранит в себе огромную силу, святой мститель. Но и цена за использование его будет очень велика. Если им воспользуюсь я, оно может переломиться пополам, а я исчезну совсем или на века затеряюсь в мире, по сравнению с которым ад – лучшее место из всех, что когда-либо были придуманы. Ты же потеряешь последний артефакт тьмы и единственного по-настоящему полезного советника во всех вопросах, связанных с деяниями проклятых, ибо в наши времена настоящую ведьму среди людей найти почти уже невозможно. И как же ты тогда будешь искать Хорвата, мститель? Если же им воспользуется простой человек, он может спросить у великой Тьмы все, что только пожелает. И если у него хватит сил заплатить цену за этот вопрос, он узнает наконец любую тайну, какая только есть на земле. В твоем случае это будет презренный, проклятый всеми демон, которого ты так алчешь отыскать в людях этой земли.
– А если сил не хватит?
– Завидовать ему будет совершенно незачем, – коротко бросила она.
Джодар долго молчал, а Нэйрис не меняла позы и, сидя совершенно неподвижно, начала пугающе улыбаться и нечеловечески быстро дергать глазами взад-вперед, будто из ее головы разом пытались вырваться все демоны, с которыми она некогда заключила свой темный договор. То, что она при этом не произносила ни единого даже глухого звука, лишь усугубляло эту и без того весьма пугающую картину.
– Какой будет цена за использование темного веретена для меня?
Ведьма снова пристально взглянула на главу Ордена Тайн и тихо проговорила, чуть склонив голову на бок:
– Для всех она разная. Одно точно, она будет самой высокой, какую только можно себе представить. Ведь за все, кроме истинной доброты, всегда и везде нужно дорого платить, не так ли, Джодар-Мэйс?
Глава 7. Клятва. Фледер быстрыми движениями рук собрал выложенные на стол карты Саран и спрятал колоду во внутренний карман своей мантии. Вильгельм, щелкнув последним кожаным ремнем, с визгом вытянул шнур и открыл наконец заветную коробку. Разумеется, что ничего хорошего от пришедших подобным образом незваных гостей ожидать не приходилось. Чернокнижник осторожно вынул черную остроконечную шляпу, верх которой был оборван и сильно заломлен на бок. Не долго думая он натянул ее себе на голову, второй рукой он проворно вытащил маску, косясь на зияющую черную дыру, которая некогда была массивной замковой дверью. Маска представляла собой большой чуть изогнутый деревянный клюв, покрытый толстым слоем потрескавшегося в виде тонкой паутины лака. Он взял клюв в левую руку, а правую вооружил длинным ножом из темной бронзы, обоюдоострое лезвие которого было испещрено глубокими и острыми, как челюсть хищной рыбы, рубцами. Клинок выглядел так, будто этим ножом никогда никого не лечили, а скорее всего чаще насмерть с кем-то сражались. Он замер развернувшись к густо тлеющей деревянной пробоине в двери, продолжая держать в руках эти странные и на первый взгляд даже нелепые магические предметы. Фледер заложил руки за спину, сомкнув пальцы в замок, и тоже обернулся на встречу тем, кто должен был сейчас появиться прямо из сгустившейся перед ними темноты.– Лилея, что бы не случилось, кто бы не вышел сейчас в зал, что бы ты не услышала после, ни в коем случае не сходи с места,
– В противном случае, мы никак не сможем защитить тебя, любимая! – добавил Вельгельм, надвинув широкополую шляпу из черной твердой кожи себе на глаза.
Девушка села обратно на свое место и молча кивнула, плотно сжав губы и стиснув пальцы в кулаки, тем самым унимая мелкую дрожь, родившуюся внутри ее тела.
Неведомые и неучтивые гости древнего поместья не заставили себя долго ожидать. Первым в зал вошла девушка в богатом и роскошном платье из тонкой золотой ткани, искусно расшитой красным и черным шелком. На лицее ее была гордая и надменная улыбка, черные, как дерево, волосы были уложены над головой в неимоверно сложном порядке и увенчаны тонкой серебристой сетью, усыпанной крупным морским жемчугом. Кожа ее была белей молока, а двигалась она легко словно дым над водой и в каждом движении читалось немыслимая гордость и превосходство, никогда не ведомое ни одному из самых могущественных людей на земле. Глаза ее по цвету напоминали темный лесной орех с примесью ледяной крошки и горели они таким же точно холодом, что и у древнего старейшины вампиров, последнего из всех еще живущих принцев ночи Фледера-Верминтаэля.
– Входите! Все, кто нам нужен – здесь! – пропела пришедшая величественная особа и без всякого страха и легко продвинулась вперед.
Лилея снова вздрогнула, услышав волшебный певучий голос на сей раз уже женский, нечаянная гостья тоже вне всяких сомнений была вампиром древним и сильным, а от того безмерно опасным для всех без исключения людей.
Следом за ней на пол зала ступила еще одна женщина на вид значительно старше первой, в черном кружевном платье глядя на которое от чего-то на ум приходили огромные смертельно ядовитые пауки. Кожа ее была цвета мокрой глины. Длинные сухие волосы были совсем седыми и не уложенными, а по цвету напоминали соль, смешанную с молотым перцем. Бездонные глаза старухи, большие и круглые как у лесной совы, вообще почти выцвели и потому можно было даже подумать будто бабка давно ослепла или окончательно лишилась ума. Но старуха была Банши и потому подобные глупые мысли были бы трагической ошибкой. У нее был длинный узкий крючковатый нос и широкий очень порочный рот, искривленный будто бы в странной конвульсии от невиданного никому и никогда не проходящего приступа боли.
– Фледер, мой дорогой! – радостно запела вошедшая девушка в золотых одеждах, всплеснув длинными и белыми будто выкрашенными под светлый алебастр руками.
– Как же я рада нашей встрече по прошествии нескольких столетий.
– Не помню, чтоб звал тебя Пиона-Валентина. Особенно подобным непочтительным манером, – спокойно отрезал старейшина, не меняясь в позе и лице.
– Быть может это потому что ты вздумал проснуться раньше положенного срока? – продолжала звенеть сладкоголосая царица ночи.
– Стой, где стоишь! – резко потребовал Вильгельм. И требование это больше напомнило удар ножом по лицу. Голос чернокнижника стал вдруг таким глухим и злобным, что Лилея невольно вжала голову в плечи, а по спине ее крепким ремнем ударил обжигающий холод. Она вообще с трудом верила, что сказал это именно ее возлюбленный, который всегда был с ней так добр и спокоен.
Пиона все же остановилась, недобро сверкнув глазами на человека в черной шляпе с порванным и будто поломанным верхом, который по-прежнему держал в руках нож и странный кусок лакированного дерева. Его бледное бородатое лицо было почти не возможно разглядеть под широкими полями кожаной шляпы, но его голос и поза лишней уверенности в себе никому из пришедших не придала.
Тем временем в зал скрепя дубленой кожей о метал вошли еще две громоздкие фигуры в древних рыцарских латах светлого цвета с темно-синим узором по краям кованых пластин и в шлемах с глухим треугольным забралом, опущенным вниз на лицо. Казалось будто в узких щелях светлой стали, венчавшей их головы, словно злой кипяток беззвучно бурлила тьма, густая как смола старого дерева, и ядовитая, как дым от лесного огня. Темные рыцари, как куклы, тяжело и гулко стуча по камню стальными сапогами заняли свое место подле двух странных женщин, сохраняя молчание и ожидая приказов от разума, который значительно превосходил их собственный по силе. В руках они держали связку длинных и тонких ржавых цепей, окончание которых с противным звоном медленно струясь по полу терялось в стоявшей за их спинами темноте.