Империя грез
Шрифт:
Тень Чумной вороны, имеющая форму человека с крыльями, хрипло каркнула и резко крутанулась вокруг себя. Блестящая стальная змея в ее руке взвыла, рассекая пыльный воздух и с чудовищным звоном разбила разом фигуры темных рыцарей, которые по-прежнему держали в плохо гнущихся руках осиротевшие рваные цепи. Их останки раскидало повсюду кусками помятой и порванной брони и черного и липкого, как жирная земля праха, наполнявшего некогда зачарованную сталь.
Вильгельм легко снял маску и положил ее обратно на длинный стол, который все же устоял во время страшного боя. На лице его была кровь будто от сильных и тяжелых ударов. Жуткий крик старой Банши не прошел бесследно даже для него. Невероятная тьма, пеленавшая его все это время, рассеялась сама собой, она ушла так словно ее в широкую щель огромного окна забрал с собой сильный порыв холодного ветра. Шляпу он тоже
Для Фледера схватка была пока не окончена. В живых еще остался тот, кто только что все это затеял, тот, с кого началось это мрачное утро и тот, с кем теперь оно должно было непременно закончиться. Беспомощная и жалкая, ослепленная светлой молитвой, сестра ночи Пиона-Валентина корчилась на полу в приступах боли и ужаса за свою бесценную по ее мнению жизнь. Она поняла вдруг, что из тех, кто пришел вместе с ней в живых уже никого не осталось. А к ней неотвратимо, как удар меча, на широкой деревянной плахе приближался последний старейшина могущественного дома Крейна по имени Фледер. Старейшина, которому она, переполненная мнимыми превосходством, только что нанесла непростительное в их мире оскорбление.
Мысли метались в ее голове будто крысы по нагретой на углях сковородке. Стараясь спасти себя любой ценой, Пиона решила уйти незримым путем обратно туда, откуда пришла в старое поместье Крейна – в свое тихое черное убежище, полное покоя, самолюбия и злого торжества. Уже все равно куда, лишь бы подальше от этих жутко опасных и могущественных существ, на которых она посмела напасть столь наивно. Все ее предыдущие набеги на дома древних старейшин были достаточно просты и кто бы мог подумать какое неимоверное количество силы скрывали в себе последние оставшиеся в доме Крейна древнейшие. Про Вильгельма говорили разное и все истории были одна невероятнее другой, но никто и никогда до конца не верил в рассказы о его столь безграничном могуществе. В клане Яростной крови никто даже не смел подозревать кто все это время был у них под носом и какую опасность он таил в себе для всего немногочисленного братства вампиров все это бесконечно долго время. Это попросту не могло быть правдой. Много важнее было понять теперь, кто на самом деле была эта жуткая монахиня с повязкой на лице и крестом новой веры в маленьких бледных руках?
Ненавистная Фледеру Пиона начала уходить из этого места путем никогда не ведомым людям и он не раздумывая бросился следом за ней в голодную и прожорливую пустоту. Его закрутило вокруг своей оси, как крутит тяжелое веретено, висящее на тонкой шелковой нитке. Их двоих разом поглотил огромный чернильно-синий спрут, возникший в воздухе будто по волшебству. Быстро сожрав бессмертных, он сжался до размера маленькой капли и, громко хлопнув, исчез, не оставив после себя даже следа.
Они с шумом падали в широкой ледяной воздушной трубе, созданной целиком лишь из сильного обжигающего ветра. Вернее сказать, Пиона падала, а Фледер летел следом за ней головой вниз будто бросившись с бесконечно высокого обрыва в бездонное ущелье, хранящее в себе само сердце пульсирующего зла. Он вытянул руки вперед, опуская голову еще ниже и от того увеличивая скорость полета или падения в бесконечную пустоту. Пиону крутило, как крутит упавший с дерева лист, а ледяной ветер, бьющий в глаза понемногу стесывал Фледеру кожу с рук и лица, прижигая ее будто каленым железом и выбивая холодные слезы у того, кто плакать навсегда разучился еще когда этот мир был очень молод. Наконец он все же достиг ее и схватил за длинные складки растерзанного на груди платья, затем резко подтянул к себе и порвал ей горло, впившись в пульсирующую струю брызнувшей крови, несущей в себе силу, знание и вечную жизнь. Она кричала захлебываясь и пытаясь бороться, но все было тщетно, его хватка была поистине железной, и тут, на изнанке всех существующих миров, силы как и сама кровь, покидали ее намного быстрей, чем даже на дне целого озера освященной церковной воды.
Первый акт мести Фледера свершился и теперь, начиная с Пионы все, кто был причастен к убийству его названной темной сестры Оливии-Пэлисет непременно лишаться жизни, величия и сил. Пусть даже на это уйдут тысячелетия, пусть ценой этого станет его собственная жизнь, но клан Яростной крови падет и не останется даже тех, кто смог бы о
Вильгельм положил Лилею на спину прямо на стол, подложив под голову свернутое одеяло. Бронзовый нож лекаря лежал у нее на груди и острие лезвия почти касалось ее круглого подбородка. Девушка спала будто опьяненная дурманящим зельем и дышала ровно и глубоко. Раны на ее лице зажили и теперь чернокнижник бережно стирал кровь с ее лица и рук влажным белым платком. Его лицо также исцелилось почти мгновенно и от причиненных ему ран не осталось теперь даже намека, лишь высохшая кровь на лице, которую он так и не удосужился стереть.
– Она подлинное сокровище, брат! – сказал Фледер, появившись за его спиной из пустоты.
– Ты прав!
– Приятно видеть, что тебе с ней все удалось в точности как мы того хотели когда-то.
– Это оказалась намного проще, чем я думал!
– Славно, – усмехнулся Фледер, продолжая неотрывно смотреть на спящую священницу.
– Что ты сотворил с омерзительной Пионой? – темный колдун обернулся и заглянул брату в глаза.
– Я оставил ей жизнь. И до скончания времен замуровал в недрах нашего имения в прежней гробнице Оливии. Я стянул ее руки и ноги заклятиями "Нерушимой петли" и бросил ее тело под тяжесть громадной Талдариновой плиты. Возможно она сможет выбраться через пару столетий, если окончательно не лишиться рассудка. Если нет, я вернусь за ней сам. Убивать ее прямо сейчас было бы слишком милосердной расправой. Мне, как известно, торопиться теперь некуда. Когда мы с тобой обрушим стены нашего дома на ее могилу всем своим немыслимым весом, моя месть ей будет считаться почти полностью свершенной.
– Не пойму, как они вообще осмелились на подобное нападение, Фледер?
– Меня больше смущает не это. Они все знают про Лилею из Семериван и про колоду карт меняющую судьбы мира и людей. Они даже не думали это скрывать полагая, что легко смогут нас одолеть. А если знают они, знает бог весть кто еще. И все они придут за ними.
– Представь, как велико искушение менять мир под себя. Даже мы с тобой ждали этого половину своей бесконечно долгой жизни. Думаю, прочие решат воспользоваться ей в куда более корыстных целях чем та, что стоит перед нами теперь.
– Этого ни в коем случае нельзя допустить.
– Мне интересно, кто помог клану крови узнать про все это! Про карты и главное про Лилею из Семериван? Обмануть меня никому из живых не под силу.
– Никому! – кивнул вампир, охотно соглашаясь. – Никому, кроме паука на черной карте, Вильгельм! Мне начинает казаться, что с нами кто-то решил поиграть и мне не терпится познакомится с ним! Кто-то коварный, умный и очень сильный! Полагаю, в этой связи мне будет нужно побеседовать с Архаэль с глазу на глаз? – в сказанном Фледером прозвучало одновременно утверждение, угроза и вопрос. – Чем быстрей мы поймем, кто решил встать у нас на пути, тем быстрей найдем того, кто нам с тобой теперь так нужен. – Быть может это вообще один и тот же человек! А если он не человек, то лицо. Одно и то же лицо!
– Хорошо! – кивнул чернокнижник. – На сколько я понимаю, клан крови теперь никогда не оставит нас в покое, не так ли, Фледер?
– Нет. Не оставит. И меня это радует сверх всякой меры. Мне проще будет выжечь дотла все это гадкое паучье гнездо. Я попутно избавлю мир от зла, которым сам же являюсь. И останусь последним. Вместе со мной на веке умрет гемофилия венценосных и на этом свете больше вампиров не будет! Этот мир будет лучше без чудовищ, почти не ведающих погибели! Таких как Пиона, которая всегда хотела жить вечно и теперь полагаю ей действительно щедро представиться такая возможность. Вечный голод, вечный страх и вечное безумие. Не думаю, что она заслуживала участи лучшей, чем эта. Как впрочем и все кровожадные чудовища, с которыми мы с тобой боролись бесчисленное количество лет. У нее теперь будет целая вечность подумать над всем, что она успела сотворить пока еще была свободна. Сколько зла и страданий она причинила другим. Сколько невинной крови выпила. Она сможет хорошо пожалеть обо всем, что посмела отнять у меня.
– Это страшная кара, брат! Похоже с годами ты так и не смог стать к подобным тебе хоть немного добрей, – голос Вильгельма не выражал сочувствия и вообще каких-либо эмоций. Ему совершенно точно было наплевать на судьбу несчастной убийцы. Теперь у них были куда более важные и трудные дела.
– Я – отражение в зеркале. Простое отражений их жажды и злобы. Всего их безжалостного голода.
– Если бы ты только мог увидеть их грязные мысли, как вижу их я, когда забираю их жизненные силы себе, – Фледер покачал головой.