Игры в вечность
Шрифт:
– Его жизнь?
Голос царя говорил – «вот его?!»
– Любую. И его тоже. Жизнь есть жизнь.
Царь нахмурился.
– Это равноценный обмен?
– Не знаю, – Эмеш пожал плечами, – но стоит попробовать.
– Почему его?
– Почему бы и нет? Кто-то должен…
Царь хотел было что-то сказать, но передумал. Окинул икающего спасителя взглядом с ног до головы. И долго стоял, что-то решая.
Да что тут решать? Узнал что хотел, и проваливай, что может сделать человек? Они сами не знают, как быть… Сейчас надо еще в Илар тащиться, а царь… не забираться
Спасителя заметно шатало. Какой ему сейчас Илар? Как-то неприлично даже…
– Ему бы проспаться сначала, на ногах не стоит, – кивнул царь.
– Ага, – с готовностью согласился спаситель, – мне бы поспать.
Оглянулся, словно ища куда бы привалить и вздремнуть.
Эмеш подумал и махнул рукой. Успеем еще на тот свет, утро – вечера, как говорится… впрочем, утро сейчас, но все равно. Очень хотелось тоже завалиться в кровать, отделавшись от царя и совести разом, поваляться, выспаться хорошенько, потом хорошенько позавтракать и уж тогда можно хоть в Илар. Как там еще с Уршанаби сложится? Сейчас казалось – вся его затея не стоит выведенного яйца, глупо, менять какого-то пастуха на аж почти настоящую богиню. Но ведь другого плана все равно нет.
– И мне тоже не мешает поспать, – вздохнул он, – а то разбудили ни свет ни заря… Потом тебя, царь, наверх отправлю.
И быстренько ушел к себе, пока настырный человек не задал новых вопросов.
Когда проснулся, с кухни доносились аппетитные запахи кофе, гренок и жареной картошки.
Они сидели за столом втроем – аннумгунский царь, пастух и Эмешев демон, обедали и живо обсуждали что-то, кажется спасение мира. То есть Иникер, конечно, не обедал, он просто обсуждал, ибо потрепаться любил, как никто другой, а тут такой случай. Эмеш молча налил себе чашечку кофе.
Троица, умолкнув, выжидающе смотрела на него. Жрать хотелось, аж сил нет, но только если сейчас сесть, то придется участвовать в мироспасительной беседе, Иникер, вон, уже нацелился что-то спросить, небось важное, глобально-философское как всегда. А разговоров совсем не хотелось, тем более таких. Ладно, картошка пусть подождет, потом, когда вернется. Сначала дела. Выхватил из сковородки пару ломтиков.
– Ну что, пошли в Илар, герой.
– Пошли, – согласился царь, смотря Эмешу в глаза.
Поднялся, положив руку на плечо пастуха – ты, мол, сиди тихо, не дергайся. Эмеш едва не подавился картошкой, но промолчал, только кивнул. Ладно, пусть так, царя ему будет даже проще сменять, они сами решили. Царь так царь. В конце концов – царь сам виноват. Кинакулуш, словно извиняясь, смотрел на бога.
По левую руку вздымались к небу светлые горы Унгаля, по правую – темные горы Унхареша. Жизнь и смерть. А они где-то по середине.
Сердито шурша песком, набегали на берег волны. Священное озеро Нух потемнело, отражая в своем зеркале тяжелые, разбухшие от воды тучи, первые капли уже готовы были сорваться и ринуться вниз – словно Атт намеревался устроить всемирный потоп и покончить разом.
Ветра не было, во влажном холодном воздухе висела осторожная тишина. Только песок шуршал.
– Не
Царь поспешно кивнул, делая несколько шагов в сторону. Фисид – река смерти, берущая начало у вершин Унхареша. Мирикиль – река жизни…
– Там долина Ир? – спросил царь.
– Да, там.
– Там жили люди, когда их только создали боги?
– Там, – невольно усмехнулся Эмеш, – между прочим, я принимал в этом непосредственное участие.
Несколько шагов тишины, лишь шелест шагов. Царя, похоже, не слишком впечатлило.
– Зачем вы создали нас?
Эмеш едва не споткнулся и тут же понял – он не знает ответа на этот вопрос. Конечно, он мог бы сразу, не раздумывая, ответить себе, Атту, любому… и ничуть не усомнился бы, что сказал правду. Но что ответить человеку.
– Просто так, – сказал он.
И еще несколько шагов тишины. Царь не возражал.
– Знаешь, для нас это была всего лишь игра, вы – просто игрушки, – получилось не правильно, он и сам плохо поверил. Слишком цинично, за цинизмом легко прятать истину.
– Богам нужны люди, – сказал он, – а людям люди нужны еще больше.
Царь искоса глянул на него, кивнул.
Эмеш прикусил язык, и дальше говорить не стал, иначе это будет слишком похоже на оправдания, а оправдываться он не хотел.
У входа, на солнышке, расположилась черноголовая ворчливая Нима. Она безмятежно загорала, раскинув в стороны все свои восемь ног, вытянув длинный скорпионий хвост, и подставив теплым лучам симпатичное личико. Вряд ли царь хорошо разглядел это личико, между тем, Нима могла дать фору любым городским красоткам. Ее мужа рядом видно не было, а жаль, он был гораздо сговорчивее, и наверняка пропустил бы без лишних вопросов.
Эмеш не первый раз встречался с этой парой, вот только вряд ли скорпионы его помнят…
– Добрый день, – громко поздоровался он, подойдя ближе.
Нима ничуть не удивилась. Она медленно подняла голову, осмотрела гостей с ног до головы и села, подобрав под себя ноги.
– Какого демона вам тут надо? – вежливо поинтересовалась она.
– Я Саир Нимрахим, люди называют меня Эмеш, я…
– Я знаю кто ты, – отмахнулась Нима, – я спрашиваю, что тебе здесь надо?
Эмеш бросил короткий взгляд на Атну, – ничего, царь держится спокойно, достойно. Не даром победитель лесных чудищ. Черт! Ему бы самому так достойно держаться, а то мнется, заигрывает…
Нима нехотя поднялась и встала перед ним во весь рост. Она была человеком лишь до пояса, ниже пояса гигантским скорпионом.
– Я хочу пройти внутрь, – сказал Эмеш.
Но Нима не привыкла просто так открывать вверенные ей врата.
– Зачем? – поинтересовалась она, важно складывая на груди руки.
– Мне надо поговорить с Уршанаби.
– А ему? – скорпиониха кивнула в сторону царя, тот безразлично стоял в стороне, предоставив разбираться Эмешу.
– Ему тоже.
– Неужели? – удивилась Нима, – зачем ты притащил с собой человека, Саир?