Игры в вечность

Хайрулина Екатерина

Этана мрачнел с каждым днем, плечи поникли, руки бессильно повисли плетьми. Самое страшное – он ничего не мог сделать. Любого врага голыми руками порвал бы в клочья; любого бога, встань бог на его пути, – свернул бы в бараний рог. А тут – словно ребенок. Бессилен. Только смотреть и до крови кусать губы. На пути никто не вставал, и рвать было некого. Ждать? Что еще оставалось?

– Этана…

Он отчаянно замотал головой.

– Дело не в тебе, царь.

Маленькая уставшая женщина сидит на кровати, под глазами темные круги, рядом миска с нетронутой едой.

Она тоже не винит царя, грустно поглаживает круглый живот, а притихший Этана бережно держит ее за руку… тонкие пальчики благодарно прильнули к огромной ладони. Царю хочется уйти, он лишний. Выть хочется.

– Во мне дело. Если б я мог…

– И что теперь… Пойти в храм? Упасть в ноги? Попросить? – ни тени надежды, лишь равнодушие и пустота. – Жрецы еще просят, что с того? Она не отвечает. Совсем. Думаешь, ответит тебе?

– Нет.

Царь так не думал.

– Прости…

Мелам не любил бродить по стенам, предпочитая уютный покой тихих тенистых двориков, удобное кресло и чашку горячего чая с душистым медом.

– Какой совет ты хочешь услышать, мой мальчик?

– Не знаю, – признался царь, – наверное никакой.

– Ты хочешь, чтобы я пожелал удачи и похлопал тебя по плечу?

– Нет, – он покачал головой, – удача тут ни при чем.

– Тогда чего ты хочешь?

– Налей мне еще чашечку…

Вечер был тихий, долгий и какой-то муторный. В последние дни время тянулось словно вязкая липкая жижа, густело все больше, наливаясь покоем и тоской.

– Тамариск так и не расцвел, – дед кивнул на дерево за своей спиной, – почки уже набухли, а потом засохли все разом.

– Везде?

– Везде, – сказал дед.

– Это я виноват?

– Может и ты. Богов все же надо почитать… – он на секунду задумался, – как богов.

И помолчав, добавил непонятно:

– А может просто время пришло…

– И что мне теперь делать? – все же спросил царь, впрочем, все так же не рассчитывая на ответ.

– Ты уже взрослый, мой мальчик. Решай сам.

– Спасибо, Мелам.

Прощаясь с царем, Этана крепко пожал руку, потом обнял и похлопал по спине. Тизкар стоял в стороне, он так и не смог заставить себя посмотреть царю в глаза.

– Попробуй только не вернуться! – буркнул вослед.

2

Все десять глаз зверя не мигая смотрели на него.

Лишь несколько шагов разделяли охотника и добычу, огромного мангара и маленького человека.

Кинакулуш тяжело дышал, от напряжения сводило пальцы, замешкайся он хоть на миг, и может сразу прощаться с жизнью. Выставил вперед левую руку с длинным широким ножом, поднял правую, с копьем, для броска.

– О Златокудрая Лару! Помоги мне, – шептал он, не очень-то надеясь на помощь. Златокудрая отвернулась от людей, говорят, люди сами в этом виноваты… Может быть… Хотя Кинакулуш не очень представлял, чем таким они могли не угодить прекрасной богине. Впрочем, до этого ли сейчас? Перед ним стоял огромный мангар.

Восьминогие, десятиглазые – эти твари напоминали здоровенных волосатых пауков, но мощное

туловище и когтистые руки-лапы, больше походили на человеческие. Еще недавно, когда эти чудища пришли с юга, их считали демонами. И только после того, как одного чудом удалось убить – поняли, что это обычные смертные звери, такие же как и остромордые степные собаки, что побираются у деревень и никогда не упускают случая задрать молодого, отбившегося от стада ягненка. Мангары тоже интересовались овцами, и за короткое время истребили едва ли не половину стад. Но не меньше овец, мангаров интересовали люди.

Мангара можно убить. Это знание пришло не сразу, но когда оно пришло, вместе с ним пришла и надежда.

Кинакулуш не был воином, не был охотником, вместо этого он был всего лишь простым пастухом, не привыкшим к противникам крупнее степных собак. Но сегодня перед ним стоял грозный враг. Не многим посчастливилось выжить после встречи с этой тварью, и почти никому не удавалось убить его в одиночку. Он переступал с ноги на ногу, двигаясь чуть по кругу. Тварь повторяла его маневр, осторожно переставляя длинные ноги. Словно танец смерти.

Ладони вспотели от напряжения. Если метнуть копье – можно промахнуться, мангары быстрые, верткие твари. А с одним ножом у него слишком мало шансов. Если удастся продержаться еще немного, то подоспеют Игги с Нанумом, они наверняка слышали его крики и рев зверя.

Кинакулуш тяжело дышал, глядя мангару в глаза. Тот был явно не голоден, иначе не стал бы тянуть время – убить человека одним ударом вполне в его силах. Зверь фыркал, пыхтел, медленно двигаясь по кругу, и человек делал то же самое. Это могло продолжаться долго, одуряющее долго – мангар не спешил нападать, а у Кинакулуша, к счастью, крепкие нервы.

Верный способ убить мангара – воткнуть копье ему в глаз. Можно попытаться, но слишком мало шансов на удачу, а если он промахнется – это конец. Но если он будет тянуть – зверь бросится первым.

Мангар замер. Демоны! Сейчас или никогда. Кинакулуш прицелился, и что было силы метнул копье в морду зверя. Промахнулся, конечно.

Мангар взвыл, но копье прошло выше, едва скользнув по бурой шерсти на макушке.

Дальше все неслось слишком быстро, чтобы хорошо осознать – мангар прыгнул. Увернуться от его лап удалось лишь чудом, таким же чудом удалось увернуться снова… и еще… Неловко замахнуться, и тут же потерять последнее оружие – длинный охотничий нож. И кое-как, чудом из чудес, увернуться опять – что он мог еще? Все неслось словно в тумане, на одних инстинктах.

Морда мангара совсем рядом. Скалится! Кинакулуш кое-как старается отползти, ноги уже не держат, руки судорожно цепляются за траву.

И тут – гладкое древко под пальцами, словно само скользнуло в ладонь. Сейчас!

Воткнул, с размаху, не задумываясь… кажется в глаз. Потом подобрал и ткнул куда-то длинный нож.

Зверь взревел, встал на дыбы, пытаясь выдернуть копье передними лапами. Тщетно. Это длилось не долго. Дело сделано. Рухнул на землю, дернулся последний раз, и затих. Все. Все? Кажется…