Игры в вечность
Шрифт:
– Он идет со мной. Это мое дело, и оно тебя не касается.
– Касается, раз уж ты решил пролезть в охраняемую мною дверь.
Нима уперла руки в бока, не желая просто так сдавать позиции. Конечно, Эмеш знал – это скорее показное, ей просто нечего делать и даже не из-за чего ругаться с мужем. Они жили тут уже слишком давно и успели обсудить все, и до смерти надоесть друг другу.
Для Нимы это было какое-никакое, а развлечение. Обижать ее не хотелось, но и терять время тоже.
– Не искушай меня, – мягко произнес он,
Это не произвело никакого впечатления на скорпиониху.
– Спорим, ты ничего мне не сделаешь? – склонив голову на бок, произнесла она.
– Спорим, ты откроешь мне дверь? – усмехнулся Эмеш, и помолчав добавил – я бы и правда готов был с тобой поспорить, Нима, но боюсь, что выиграю этот спор, и тебе придется спуститься в Илар вместе с нами.
Скорпиониха начала что-то недовольно бурчать себе под нос, но в слух возражать не стала. Она сняла с шеи увесистую цепочку с ключом, и принялась крутить им в замке. Раздался скрежет, щелкнул замок и Нима распахнула дверь в нижний мир.
– Надеюсь, вы понимаете, что не стоит соваться за реку? – предупредила она, – иначе пути обратно не будет.
Желая избежать дальнейших разговоров, Эмеш поспешно кивнул и направился к двери. Еще бы не знать! Скорпиониха вытащила откуда-то два желтых пластиковых браслета.
– Оденьте, это ваш пропуск обратно, и знак того, что вы вошли по доброй воле. Не потеряйте, а то не сможете выйти назад.
– Угу, – нацепив один браслет себе на руку, второй Эмеш отдал царю, – ну, мы пойдем.
Вниз вел длинный узкий коридор, с серыми, облупившимися кое-где стенами и редкими тусклыми лампочками. Здесь почти никто не ходил, и содержать в порядке этот проход было некому. От самой двери и до Илара была ничейная территория, еще не мир мертвых, но уже и не мир живых. Когда-то, очень давно, было решено закрыть это место и поставить стражу у ворот. Тогда создали двух чудовищ гайрурту – Ниму и Кайраша. Только охранять было все равно не от кого, мало кто хотел по доброй воле спускаться сюда, смерть и вечность плохие соседи.
Шли молча, он впереди, царь чуть сзади. Заблудиться пока было не возможно, коридор не имел ни ответвлений, ни боковых дверей. Впрочем, одна дверь все же была, пройдя до самого конца они уперлись в нее носом.
Эмеш нажал несколько пожелтевших кнопок. Где-то глубоко в недрах земли включился и пополз наверх лифт, медленно, грохоча и подрагивая. На царя, похоже, лифт не произвел впечатления, или тот просто не подавал виду. Царю, наверно, полагалось сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах, хоть лифты, хоть скорпионы… Хотя ему-то, пожалуй, уже нечего бояться, нечего терять, он и так идет в Илар, на смерть. Дальше некуда, чего ж еще? Спокойно идет. Совесть…
Оглянулся, хотел царю что-нибудь сказать, что-нибудь хорошее… Царь усмехнулся ему, чуть кривовато, с каплей сарказма. Эмеш отвернулся, и больше не
Последняя дверь, повинуясь командам Эмеша, отползла в сторону, и перед ними открылся потрясающий вид. Аж дух захватывало.
Было ли над головой небо или потолок гигантской пещеры, даже Эмеш не мог с уверенностью сказать. Вправо и влево, насколько хватало глаз, тянулась мерцающая, словно живая стена. Она казалась прозрачной, но увидеть, что за ней – не возможно, сколько не смотри. Мир мертвых строго охранял свои тайны.
Между ними и стеной степенно несла свои воды темная, полноводная река. Их местный Стикс. В сущности, именно он и был настоящей границей, а стена лишь гигантской ширмой.
До берега метров двести, по мелкому белоснежному песку, похожему не то на снег, не то на соль. У берега, ткнувшись носом в песок, стояла лодка. Самая настоящая, из дерева, хоть и сильно потемневшая от времени. На темном борту лодки нарисован красный дракон с длинным, худым телом и маленьким неуместными крылышками. Красный хорек – как звал его Атт.
В лодке, сгорбившись, надвинув на самые глаза дурацкую клетчатую панамку, сидел Уршанаби, старейший из демонов.
– Эй, лодочник, – Эмеш решительно направился к нему.
Старик поднял голову, даже отсюда были видны его желтые, словно птичьи, глаза. От такого взгляда с непривычки вышибает холодный пот.
– У меня перерыв, – отозвался Уршанаби, – не видишь, я отдыхаю.
– У меня важное дело.
Тихонько хмыкнув, лодочник покачал головой, похоже его это забавляло.
– Баш на баш. Жизнь за жизнь, – начал Эмеш решительно, – я хочу вернуть Лару, и привел человека взамен.
Лодочник окинул царя критическим взглядом.
– Что-то хиленький твой баш, который на баш, – ухмыльнулся он, – не впечатляет.
Да чтоб тебя! Эмеш заскрипел зубами.
– Ты уверен, что его жизнь стоит жизни Лару? – поинтересовался демон.
– Он царь Аннумгуна, величайшего из городов! – заверил Эмеш, а лодочник безразлично пожал плечами, «подумаешь царь», говорила его ухмылка, «что мы, царей не видели? Да их тут валом!»
– Он герой! Великий герой! Он покорил все земли от края до края! Грозные воины Урушпака валялись в пыли у его ног и молили о пощаде! Он порубил в капусту лесное чудище!
Лодочник устало смежил веки и очевидно заскучал, Эмеш осекся на полуслове. Все не то. Что толку восхвалять человека. Попробовал еще:
– Это из-за него Лару попала в Илар.
Не открывая глаз лодочник покачал головой, почмокал губами и едва ли не захрапел. Что еще? Эмеш даже растерялся. Похоже все. Вернуться? Как же так?
– Ты прав, Лодочник, – голос откуда-то из-за спины, это царь решил высказаться, – моя жизнь ничего не стоит, она лишь пыль. Не в моих силах спасать богов. Я просто человек.