Игры в вечность
Шрифт:
– Я ведь просто женщина, Сар, я не смогла устоять.
Холодок пробежал по спине, Эмеш не сразу понял в чем дело. Люди еще ни разу не называли его по имени.
Женщина, просто женщина, широкий нос, четыре пальца, бурая кожа на руках – нет, это все ничего не значило. Просто женщина. Жизнь за жизнь. Вы создали равных.
Потребовалось много времени, чтоб поверить – это действительно так. Люди сильно изменились с тех пор, как вышли глиняными игрушками из его рук. Он слишком долго спал в своей бездне, слишком долго предпочитал не
Эмеш тихонько шел между маленьких тростниковых домиков и смотрел по сторонам. Все давно проснулись, занялись своими делами – рыбаки ушли на реку, пастухи погнали овец в поле, женщины занялись домашней работой, и из некоторых дверей уже вкусно пахло готовящейся едой. Простая, незамысловатая жизнь, полная повседневных хлопот.
Под деревом, в траве, весело резвилась малышня, и лохматый пес сердито потявкивал на них сквозь сон, для порядка. Жизнь шла своим чередом, словно не желая ничего знать. Люди… вот они люди. Настоящие или нет, важно ли? Люди. Становилось не по себе.
А демоны? Где они? Может сказка? Может и нет их вовсе? Очень хотелось, чтобы демонов так и не нашли, чтобы все утихло и шло дальше, как шло. Даже страшно представить, что этому может прийти конец. Что они могут? Сражаться? Бросить их и уйти? И то и другое слишком тяжело, не под силу. И не уйти, и не защитить.
Старик, сидя на солнышке, чинит старые сети – серьезно, умело, пальцы скользят сами, что-то распутывая, что-то затягивая… издалека и не разглядеть. Эмеш долго стоял, наблюдая. И вдруг, первый раз, отчетливо понял – игре на самом деле пришел конец.
Просто нечестно играть с этими людьми. Неправильно. Он больше не сможет. Лару сонно терла кулачком глаза.
– Ну как ты, Ру?
– Отлично! – она сладко потянулась, вдыхая свежие ароматы цветов и молодой листвы.
Жаль было нарушать ее такое чудесное утро, лучше поговорить о пустяках, о чем-нибудь незначительном, словно ничего не произошло. О чем?
Вдруг захотелось спросить, как там в Иларе, но он удержался. Илар – одна из тех вещей, о которых не стоит говорить громко, тем более с утра. Захочет – сама расскажет. Да и что спрашивать? Она здесь…
Царь очень хотел выбрать сына.
Он долго колебался, скрипел зубами, бродил, хромая, по берегу туда-сюда, стискивал в кулак побелевшие пальцы. Он готов был разорваться на части, и сам умереть хоть сотню раз, лишь бы не выбирать. Но выбирать было надо. У царя должен быть наследник… И он выбрал. Нет, он все же выбрал Златокудрую…
– Ребенок родится мертвым, – сказал Уршанаби, и царь, бледный как смерть, кивнул.
А Эмеш пообещал ему найти истинного виновника, вернуться сюда, спасти обоих. Царь грустно ухмыльнулся, не слишком-то веря, бросил исподлобья короткий взгляд, стащил с запястья желтый браслет и отдал богу.
– Если сможешь – спаси всех, – сказал он.
Потом кивнул напоследок, подошел к лодке, легко толкнул от берега и, стоя уже по колено
– Я хочу с тобой поговорить, – сказал Эмеш, поняв, что не сможет сейчас о пустяках.
– Хорошо, – согласилась Лару. Сразу поникла, заглянув в лицо.
Они решили уйти подальше от домов, где им никто не сможет помешать. За всю дорогу Лару не проронила не звука, шла чуть ссутулившись, сжавшись, словно от холода. У зарослей тростника Эмеш жестом предложил остановиться. Уселись прямо на земле, и долго еще молчали, не глядя друг на друга.
– Ру… – Эмеш сделал глубокий вдох, начинать было сложно, но и тянуть тоже. – Ру, ты была на Унхареше той ночью. Мы вместе пошли туда гулять. Расскажи.
Он ожидал взрыв, бурю эмоций, крики, но в ее голосе скользнули только усталость и обреченность. Да уж, столько раз ей приходилось отвечать на этот вопрос.
– Это не я, Сар.
– Я знаю, – он кивнул – расскажи мне правду. Что там было?
Вдруг Эмеш понял, что смотрит прямо в бездонные голубые глаза. Глаза эти искали понимая, поддержки и еще сочувствия. От этого взгляда стало немного не по себе, захотелось отвернуться, уйти. Эмеш моргнул и коснулся ее руки.
– Ру, расскажи мне.
Глаза исчезли под тонкими пальцами, Лару закрыла руками лицо.
– Да, я была там, – голос звучал глухо, отстраненно.
– Прости, Ру, я плохо помню, я…
– Сар, я не открывала врат.
– Мы были у врат?
Эмеш затаил дыхание. Лару молчала, опустив голову.
– Не бойся, Сар, ты туда не ходил, – горько усмехнулась она, – ты пошлялся немного по вершинам и пошел домой, спать. А я…
Он не удержался и облегченно вздохнул. И все же. Ларушка, что же случилось?
– А тебя зачем туда понесло? – чуть более грубо, чем следовало, спросил он.
– Я просто хотела посмотреть.
Это ж надо! У Эмеша аж челюсть отвисла, просто не было для такого слов. Посмотреть?!
– Посмотреть? Ру, согласись, это не лучшее место для прогулок.
– Я просто хотела посмотреть, – всхлипнула она.
Старый я болван, алкоголик и недорезанная свинья – понял Эмеш со всей отчетливостью, – отпустил Ларушку одну, проспал, считай, конец света. Вон как ей плохо сейчас. Да и не ей одной. Сомненья закрались в душу.
– И что там у врат? Видела кого-нибудь?
Лару уже открыла рот, чтобы ответить, но вдруг вздрогнула и замерла, даже кажется дышать перестала. Словно эти слова заставили ее задуматься над тем, над чем она раньше не думала.
– Думузи, – сказала она, – он тоже был там.
Да кого там только не было! – хотел было вздохнуть Эмеш, но понял, Думузи был не просто где-то там, в горах. Он был Там. Рядом.
– Я встретила его у врат, – сказала она, – мы поругались и я ушла. А он остался. Сар, поверь, я не открывала. Они были закрыты, когда я уходила.