Игра Натальи
Шрифт:
– Манифестация, астральная проекция, переключение, телепортация в настоящем времени. В будущее могу только с партнером – осознанным сновидцем.
– Это же невозможно!
– Возможно. Я много раз это проделывал.
– Хорошо, допустим, я тебе поверила. А кто-нибудь еще в мире такое умеет?
– Еще два человека, но у них получается хуже, чем у меня.
– Откуда ты знаешь?
– Мы знакомы. Не раз гонялись друг за другом. Один русский по фамилии Ларин, второй Ли, китаец.
– В голове не укладывается. А что, твои женщины тоже были во всем этом замешаны?
– Да. Я
– Случайные жертвы?
– Нет, за ними специально охотились. Давай последний вопрос. Ты говорила, их три.
– Ты обещал, что позже сообщишь вторую причину своего приезда. Пора бы уже рассказать.
Даже не знаю, как сообщить Наталье о том, что грядет буря и что в Румынию я приехал с целью вербовки – причем завербовать мне надо именно ее. В Минобороны США мне неохотно разрешили предоставить ей столько информации, сколько потребуется, чтобы заполучить девушку.
– Наталья, мои собственные способности ограничены настоящим временем. Если бы я мог увидеть будущее, мне удалось бы осуществить проекцию и изменить ход событий. Но такая проекция возможна только с партнером, который способен увидеть будущее и пригласить туда меня. Поэтому я приехал за тобой. Мир в опасности.
Ну вот и все.
Что? Поверить не могу. Обе его погибших подруги были осознанными сновидцами? Он приехал сюда за мной?
– Крю, если я правильно поняла, обеих твоих девушек убили первоклассные разведчики. Так зачем мне работать с тобой, если они до сих пор на свободе? Они ведь и за мной, наверное, станут охотиться? – выпаливаю я, не успев подумать. – Мало того – ты приехал вербовать меня в ЦРУ! Предлагаешь мне стать перебежчицей? Раз так, я сейчас обратно надену лифчик.
Пошутить-то все равно не мешает.
– Наталья, я приехал сам по себе, а не по заданию ЦРУ. Если надо, я попрошу разрешения у вашего президента.
– У нашего президента? – она повышает голос. – А он тут при чем?
Надо же, она не стесняется разглагольствовать на эту тему, лежа передо мной полуголой. Похоже, она просто не замечает своей наготы. Целеустремленность, воля к победе. То, что мне нужно. Спокойно интересуюсь:
– Ты же слышала об операции «Яркий свет»?
– Да кто в Румынии о ней не слышал! Но подробностей мы не знаем.
– Я тебе расскажу. Наши страны были союзниками по этой операции. ЦРУ построило в Бухаресте тюрьму, где можно было допрашивать террористов в обход американских законов. Там мы раскололи Шейха Мохаммеда, заставив его выдать местонахождение бен Ладена. Мы хорошо заплатили вашему правительству – по сути, профинансировали вашу программу строительства ракет класса «земля – воздух», которые пригодятся вам, когда нагрянут русские.
– При чем тут это?
Наталья теряет терпение.
– Я давно знаком с вашим президентом. Он мой должник.
О том, что президент Румынии –
– В любом случае, на три твоих вопроса я уже ответил. Наша сделка в силе?
– Да, Крю, – шепчу я. – Ты свою часть сделки выполнил, но мы заключим сейчас с тобой еще одну. Я пока не готова ответить на твое предложение покинуть родину и спать с тобой каждую ночь ради выполнения твоих задач.
Похоже, он обескуражен моей безжалостной честностью. Видел бы меня сейчас мой отец! Пока что в Крю нет ничего скучного, да и бесхребетным его не назовешь. Исподволь рассматриваю его. Вроде нормальный. Может, он законченный эгоист? Посмотрим. Но не сволочь.
Ладно, хватит. Притягиваю его голову к себе. Я чувствую разницу между фальшивыми поцелуями и настоящими. Первые нужны просто как прелюдия для удовлетворения физиологических потребностей. Они ничего не значат. А вот настоящие, сладкие и страстные, обнажают истинные желания обоих и пробуждают глубокие чувства. Желания рождают действия. Без страсти действий не бывает. От его поцелуя через меня словно пропускают электрический ток.
Я никогда никого не любила. Возможно, время пришло.
Нежно провожу пальцами по ее щеке и целую ее в шею. Потом в плечо, постепенно продвигаясь к груди. Кожа у нее покрывается мурашками. Мое обещание не прикасаться к ней давно забыто. Ноги у нее разведены, и легкими движениями пальцев, а потом и языка я не даю ей сомкнуть их, пресекая любые попытки к сопротивлению. Она вздрагивает и притягивает меня к себе, словно хочет проглотить целиком. Чувствую у себя на коже ее дыхание – губы девушки ласкают мое тело в поисках сокровенных мест, заставляя терять голову. Мы занимаемся любовью так, будто завтра никогда не наступит. Она засыпает в моих объятиях – здесь она в безопасности, здесь ее любят и берегут. Никто не будет обнимать ее так, как я.
Сон
Во сне я вижу, как ранним утром над облаками взмывает соколица – она летит в свое гнездо на вершине горы, где ее ждет голодный птенец. Мать кормит соколенка и расправляет над ним крылья, защищая свое дитя.
Я смотрю на спящую девушку, которая стремительно погружается в фазу глубокого сна. Обычно она наступает через полтора часа после засыпания или не наступает вовсе, но Наталье снится сон буквально через несколько минут. Не удержавшись, шепчу ей:
– Что ты видишь?
Она не двигается. Веки подрагивают, но лицо спокойно.
– Соколицу с соколенком.
– Где?
– В гнезде у вершины горы.
И в самом деле, осознанный сновидец.
– А дальше что?
– Птица вылетела из гнезда. Она рассержена.
Наталья начинает метаться, выкрикивая:
– Нет, нет!
Тело девушки бьется в конвульсиях. Ей снится кошмар. Помоги же, Крю, помоги! Она посылает мне мысленные сигналы, прося разбудить ее. И я их слышу – хотя это просто мысли. Трясу ее за плечи.