Игра Натальи
Шрифт:
– Вы как, ничего?
Наталья берет меня под руку, и мы бредем по пляжу. В Америке девушки не берут мужчин под руку. В Азии тоже. Так делают только в Европе и еще в России. Мне нравится так ходить – можно расслабиться. Купальник мало что скрывает, и я понимаю, что, прижимаясь ко мне.
Наталья с легкостью может определить мой пульс. Она профессионал. Сногсшибательный профессионал.
– Так зачем вы нас посетили, генерал Томас?
– По двум причинам. Во-первых, завтра я участвую в заседании совета Службы внутренней разведки Румынии – буду делиться своими соображениями насчет мирового
– А вторая причина?
Здесь не все так однозначно. Это мы обсудим позже, когда нас будет разделять что-нибудь посущественнее купальника и капелек воды у нее на коже.
– Если не возражаете, Наталья, об этом мы поговорим позже.
Она слегка кивает – может, удивилась, а может, и нет. Следующий ее вопрос ставит меня в тупик:
– Генерал Томас, вы женаты?
Моргаю.
– Нет, не женат. Может, перейдем на «ты»? Зови меня Крю.
– А почему? Наверняка… ты нравился многим женщинам.
Она немного запинается, называя меня на «ты».
– Мне пришлось на собственном горьком опыте научиться не подвергать близких опасности. О создании семьи и речи никогда не шло. Я не могу поставить любовь к женщине выше интересов своей родины.
Наталью это не останавливает.
– А сколько раз ты влюблялся?
Я вынужден сказать правду:
– Дважды.
– Немного. Что стало с твоими девушками?
– Погибли. Обе попали в руки врагам.
Смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Не ожидала такого откровенного ответа. Небрежно, словно две погибших женщины – это так, пустяки, задаю вопрос:
– А ты?
– Что – я?
– Ты сама сколько раз влюблялась? Уверен, что за тобой ухаживало много мужчин.
– Ни разу.
Не сбавляя шага, беру ее за руку. Она поглаживает мою кисть большим пальцем в знак согласия. Идем дальше, то и дело соприкасаясь плечами.
– Оперативным сотрудникам разведслужбы редко удается дорасти до генерала. Пожалуй, твой случай можно назвать уникальным. Расскажешь, как ты этого добился?
Меня еще никогда об этом не спрашивали.
– Да я как раз и не рвался в генералы. Самые отважные воины не были генералами. И самые великие ученые тоже: ни Эйнштейн, ни Тесла, ни Хокинг, ни Андрей Линде.
Наталья смотрит на меня озадаченно.
– Я сделал несколько открытий в области квантовой физики и применил их на практике. Никому другому это не удавалось, вот меня и повысили.
Я говорю четко, в голосе не слышно волнения. Она это замечает.
– Поняла. А что именно тебе удалось? Понимаю, что об этом уговору не было…
– Не было. Но я все равно тебе расскажу. Я создал военное подразделение, которое стало заниматься звуковыми и световыми волнами вкупе с выработкой энергии. Со временем мы разработали методики манифестации, проекции, переключения и телепортации. Это самая передовая область агентурной разведки.
Что? От изумления я лишаюсь дара речи. Зачем он мне это рассказывает? Мы продолжаем брести по песку. Наконец он нарушает молчание:
– Расскажи мне о себе что-нибудь особенное.
–
– Начнем с простого. Зачем ты пошла в разведку?
– Тебе правду рассказать? Предупреждаю: в ней нет ничего интересного.
– Правду.
– Я долго мечтала заниматься физикой. Подала заявление в Массачусетский технологический институт, у вас в Штатах. Меня не взяли. С практической точки зрения разумнее было остаться поближе к дому, так что я стала изучать квантовую физику в Бухаресте, защитила кандидатскую. Мне понятно все, что ты рассказываешь о теориях проекции и телепортации. Воплотить эти теории на практике – все равно что поймать молнию.
Она ненадолго замолкает и продолжает со вздохом:
– Я бы не потянула учебу в университете, а потом еще четыре года в аспирантуре без помощи Службы внутренней разведки. Я у них в долгу. Это долг благодарности.
Это что-то новенькое. В ЦРУ знали о существовании агента под кодовым именем «Королева», но о Наталье Нет там не слышали. Румынская разведка подчистила все сведения о ней. А выдал ее один румынский «крот».
Но она еще не закончила:
– Для того чтобы стать сильнее и уверенно вести себя с мужчинами, я начала заниматься джиу-джитсу, получила черный пояс. Позднее прошла в разведшколе курс обучения снайперской стрельбе. Моя задача – решать проблемы в сфере госбезопасности. Меня называют «чистильщиком», потому что я подчищаю за ними хвосты.
Я слежу за уровнем ее стресса во время этого признания, но не замечаю никаких признаков волнения.
– Ты когда-нибудь убивала человека?
– Ну да.
– Больше одного?
– Больше двадцати.
Я держу за руку женщину-киллера. Она переводит взгляд на меня:
– Ну как, не расхотелось держать меня за руку?
– Тебя стоит держать за руку уже хотя бы для того, чтобы ты не выхватила нож или пистолет.
Она смеется и отпускает мою ладонь, ныряя в воду. Я ныряю следом за ней, хватаю за талию и поворачиваю к себе лицом, пытаясь что-то сказать.
– Тсс! – она прикладывает указательный палец к моим соленым губам, а потом легко касается их своими. Я целую ее в уголок приоткрытого рта, а над нами бледно мерцают мириады звезд. Я уже решил, что эта девушка мне нравится.
– Предпочитаю открытость, – произносит она. – Наша сделка еще в силе?
Я обнимаю ее, стоя по пояс в воде.
– Трудно поверить в то, что ты ни разу не влюблялась.
– С большинством мужчин мне скучно. Некоторые законченные эгоисты – таких приятно убивать. Некоторые бесхребетные. Нормальных мало.
Она невидящими глазами смотрит поверх плещущейся вокруг нас воды, задрав подбородок и скривив губы в самодовольной усмешке. Всем своим видом показывает, мол, ты меня не переубедишь. Мне это нравится. Наталья продолжает:
– Помню, когда я была маленькая, папа мне сказал: «Наталья, все мужики – сволочи. Вопрос лишь в том, кто из этих сволочей станет твоим мужем». Зная это, я гораздо легче перенесла переходный период. Папа исподволь дал мне понять, что ждет меня впереди. А ведь большинство девочек выясняют это лишь потом. Мужчины – слабаки. До нужного уровня недотягивает никто – по крайней мере, пока.