Игра Натальи
Шрифт:
Она не могла меня видеть. Откуда она знала мое имя и как вообще поняла, что я здесь? Разве что это было воспоминание… Интересно, это действительно я через пять-семь лет? Неужели это мой ребенок? И кто такой Томас?
Я ощутила слабость: странно, ведь я находилась вне тела. Интуитивно стало ясно, что время истекло. Какой-то серый шнур потащил меня к квадрату из оникса. Или это была такая «серебряная пуповина»? Как только я оказалась на квадрате, туннель немедленно исчез, увлекая меня вверх. Мощным рывком втолкнуло меня в мое безжизненное тело, которое по-прежнему лежало в клинике.
– Наталья, Наталья, что
Открыв глаза, я увидела над собой лицо Флорина Олтяна.
– Всё в порядке, – ответила я, садясь на кушетке и потягиваясь как ни в чем ни бывало. – Мы закончили на сегодня?
Был ли это сон? На всякий случай рассказывать я о нем не буду.
Парапсихолог перестала плакать и бросилась меня обнимать. Я напряглась: не люблю, когда меня стискивают в объятиях, особенно посторонние. К счастью, после нескольких мучительно долгих секунд она разжала руки.
– Наталья, ты была без сознания почти пять часов. Пульс упал ниже тридцати, уровень кислорода в крови был предельно низким.
Красавица в больнице предупреждала меня об этом. Или это я сама себя предупреждала?
Парапсихолог снова проверила все показатели и убедилась, что они уже в норме. Олтян изумленно качал головой.
– Что ты видела?
Я знаю, что разведслужбу интересует не способность угадывать карты. Им нужен секретный агент, который сможет предсказывать будущее на поле боя. А раз так, то я не буду принимать психоделики, чтобы им помочь. Эксперимент окончен.
С радостью, к которой примешивалась немалая толика печали, я ответила Олтяну:
– Мне очень жаль, но я просто провалилась в черноту.
Вернувшись на работу в Бухарест, я не могла думать ни о чем другом. Кто была та женщина? Шанель – это моя будущая дочь? Кто такой этот Томас? Голова шла кругом, я начала сомневаться в том, что и вправду все это видела. В конце концов, у наемного убийцы не должно быть семьи.
Несколько недель спустя у меня зазвонил телефон: меня снова «приглашали» в школу, на сей раз – развлекать какого-то почетного гостя из Америки, генерала Крю Томаса. Мне не надо было его представлять: Крю Томас – легендарный американский разведчик. Я не могла упустить возможность с ним познакомиться.
И лишь потом меня осенило – да с такой силой, что земля ушла из-под ног. А вдруг это тот самый Томас, о котором говорила красавица в больнице во время ВТП?
Летние сумерки
Все здания на территории школы еще советской постройки и выдержаны в давно устаревшем стиле. По лесистому участку в четыре гектара, огороженному высоким зубчатым забором, разбросано штук двадцать далеко отстоящих друг от друга отдельных коттеджей, удобная столовая, учебный корпус и лаборатории. Чужакам здесь не рады – их сюда вообще не пускают. Видимо, результаты экспериментов с моим участием все же произвели должное впечатление на руководство – мне достался коттедж у самого моря, откуда слышен плеск волн. А еще я пользуюсь особой свободой передвижений.
Территория школы имеет четкие границы, для выезда за их пределы посетителям требуется разрешение. Гулять по комплексу нежелательно, но не запрещено, поскольку некоторые занятия проходят в групповом формате. Столовая открыта круглосуточно. Заняться здесь особенно нечем: в комнатах нет телевизоров – и ни одной вышки сотовой связи поблизости.
На этой неделе мне поставлена задача завоевать доверие американского генерала, который, как я подозреваю, в один прекрасный день может стать отцом моей дочери. По крайней мере, так предсказала
Закат
Я сижу на крыльце и смотрю, как солнце исчезает за верхушками деревьев. На небе одна за другой загораются звезды – редкие огоньки на земле не могут заглушить их свет. Какой мирный пейзаж! Никому из Бухареста меня здесь не достать. Мне становится легко и радостно на душе от того, что я делаю важное дело для своей родины – а может быть, и для себя тоже. Пора готовиться к встрече с моим гостем.
После нашего утреннего знакомства с Томасом я предложила ему вместе пройтись после ужина или заглянуть ко мне что-нибудь выпить. Персонал на всех углах шептался о том, что на территорию пустили американца. Разве еще каких-то двадцать лет назад мы не пытались уничтожить американцев? А теперь один из них разгуливает по режимному объекту?! Этот человек скоро придет ко мне. Встав перед зеркалом, оцениваю свой облик. Не слишком ли откровенно? Стук в дверь. Голова у меня идет кругом. Выпрямляю спину и приглашаю его войти.
Томас обнаруживает меня у двери в спальню в одной лишь черной комбинации. Пусть только попробует не обратить внимания! Когда он входит, я фотографирую его на свой мобильник, а потом натягиваю тонкое длинное черное платье и застегиваю его спереди на молнию.
– Полегче, принцесса! У вас же на территории вроде как запрещены мобильные телефоны и фотосъемка.
И ни слова о моем наряде.
– Вы правы, господин генерал. Ни к чему помогать программам распознавания лиц.
Я убираю телефон, но фотографию не удаляю. В радиусе нескольких километров от школы нет ни одной вышки сотовых операторов, да и спутниковая связь очень нестабильна. Он знает, что я не смогу отправить снимок. Возможно, он хочет посмотреть, как будут развиваться события этой ночью.
Никогда не рано
Эта женщина – нечто особенное. От ее откровенного наряда, соблазнительных форм и невозмутимого вида у меня захватывает дух. Пытаюсь вспомнить, доводилось ли мне встретить хоть одну американскую девушку, которая сумела бы столь эффектно себя преподнести. Да нет, конечно, об этом не может быть и речи. Интересно, что она еще способна выкинуть. Но куда важнее другое: Наталья – та самая красотка, которой я поставил высший балл пять лет назад в отеле «Эпок». Никак не могу отделаться от этой мысли.
Окидываю взглядом Томаса. Высокий, стройный, в темных волосах проглядывает седина. Весьма привлекателен, хоть гораздо старше меня. Одет в брюки защитного цвета без ремня, рубашку-поло и кроссовки «Прада» на босу ногу. Как это по-американски! Я перевожу глаза на его перстень с черным ониксом, украшенный посередине бриллиантом. Черный оникс! Неужели? Он!
Я интуитивно понимаю, что Томас – одиночка. В нашей профессии это обязательное условие успеха – да и вообще выживания. Хотя при нашей первой встрече он и разговаривал со мной уверенным тоном, было видно, что ему неловко. Он выгодно отличается от всех тех незамысловато устроенных мужчин, с которыми мне приходилось иметь дело в Румынии, по всей Восточной Европе и даже в России. Принимая мой вызов, он садится на диван и произносит: