Игра Натальи
Шрифт:
А еще я страшно завидую румынским мужчинам, потому что женщины в Румынии ослепительно прекрасны и обладают множеством других достоинств. Если румынка говорит, что любит, то это всерьез. Если она доверяет своему мужчине, она готова омыть его в своей собственной горячей крови. Но горе тому, кто обойдется с ней несправедливо! Месть ее будет хладнокровна и страшна. О эти румынские женщины! На-та-лья-Нет.
Меня зовут Наталья. На этой неделе я еду в школу – только не учиться. Меня попросили переводить американскому генералу по фамилии Томас. Я давно его жду. Сейчас узнаете почему.
Эта школа – совершенно уникальное заведение, и попасть в нее очень сложно. Наше правительство отправляет туда на учебу госслужащих.
Последний раз, когда я здесь была, парапсихологи обнаружили у меня интересную способность. Мы все знали, что я осознанный сновидец. Ничего особенного. Но в тот приезд я продемонстрировала исключительный потенциал в области экстрасенсорного восприятия, и в высших эшелонах румынской контрразведки было принято решение включить меня в состав участников эксперимента, в рамках которого осознанным сновидцам давали антерил – психоделический препарат, усиливающий экстрасенсорные способности.
В 1980-е годы антерил продавался на черном рынке и пользовался большой популярностью у американских хиппи: он считался менее опасным, чем ЛСД, и имел меньше побочных эффектов. Ученые посвящали ему статьи и даже целые монографии. Кто-то утверждал, что он помогает попасть в другое измерение. Этим препаратом заинтересовались в ЦРУ и КГБ, а такие научные центры, как Калифорнийский университет в Беркли, Чикагский и Бостонский университеты, исследовали возможности его применения в коммерческой и военной сферах. Не отставал и московский Институт имени Ландау – колыбель лучших физиков на постсоветском пространстве. Русские не собирались уступать свой шанс на лидерство в области квантовой физики.
В тот приезд изменилась вся моя жизнь. Я устроилась поудобнее на кушетке в клинике: сняла жакет, подложила под голову подушку и подняла ноги. А потом приняла голубую таблетку, в которой содержалось тридцать миллиграммов антерила. Медсестра предупредила, что я почувствую усталость и потеряю ориентацию в пространстве, и попросила не засыпать. Сонливость наступила примерно через минуту.
В динамиках зазвучал голос парапсихолога: она находилась за стеклянной перегородкой в соседнем помещении и спрашивала, готова ли я приступить. А потом случилось необъяснимое. Я почувствовала, что выхожу из собственного тела. Оно осталось лежать на кушетке, а я прошла сквозь стену – в кабинет к парапсихологу. Она не ощущала моего присутствия – сидела и раскладывала карточки, чтобы я не глядя угадывала, что на них изображено. Я оглянулась и посмотрела через стекло на кушетку, где все так же покоилось мое тело. Что со мной такое?
Голосом, как оказалось, я владела по-прежнему.
– Можно!
Тело на кушетке послушно произнесло нужное слово. Доктор начала переворачивать карточки.
– Наталья, пожалуйста, расслабься, не открывай глаза и скажи, что ты видишь.
– Круг. Волнистая линия. Квадрат. Крест. Круг. Звезда…
Я смотрела на карточки, которые она переворачивала, и называла изображения, передавая слова через свое тело, лежащее в соседнем помещении. Разумеется, я не допустила ни одной ошибки. Парапсихолог, не веря своим ушам, перетасовала колоду и попросила меня попробовать еще раз. Результат остался тем же. Вне себя от волнения, она вызвала свое руководство. Примчался исполнительный директор разведслужбы Флорин Олтян.
Мое тело все еще лежало на кушетке с закрытыми глазами, и я уже в третий раз безошибочно назвала все карты. Олтян был потрясен. Он проверил перегородку с обеих сторон и допросил парапсихолога, чтобы убедиться, что она мне не подыгрывала. Убедившись в том, что его подозрения были беспочвенными, он признал эксперимент «строго контролируемым».
Пройдя сквозь ту
ВТП
Надо мной хлопотала парапсихолог со своими помощниками. Между ними шел оживленный спор – они никогда раньше не видели, чтобы пациент отключался после приема антерила. Мое тело, погруженное в глубокий сон, по-прежнему удобно лежало на кушетке, а сама я скользнула босиком мимо Олтяна и сквозь стену попала в темный коридор, в глубине которого светился небольшой кристалл. Почувствовав, как сдавило грудь и заколотилось сердце, я начала паниковать, но заставила себя сделать глубокий вдох и отдаться новым ощущениям. Паника отступила, и на смену ей пришло любопытство: я подкралась на цыпочках к источнику света и обнаружила на полу большой квадрат из черного оникса. Свечение исходило от небольшого кристалла в центре квадрата.
Я ступила на оникс одной ногой – на ощупь он был холодным и гладким. Поставив на камень вторую ногу, я вдруг ухнула в проем, разверзшийся на месте квадрата. Проем тут же закрылся у меня над головой, словно его и не было. Я летела вниз по узкому туннелю, стенки которого вспыхивали сначала зеленым и оранжевым, а потом синим и красным. Разноцветье сменилось ярким светом, и я приземлилась на пол. Где находился этот пол – я не имела понятия.
Я по-прежнему стояла на квадрате из оникса, упираясь ногами в сияющий кристалл, в котором теперь распознала бриллиант. Сойдя с квадрата, я вновь прошла сквозь стену и очутилась в ярко освещенном коридоре, по которому сновали люди в белых халатах. Кто-то нес медкарты, кто-то вез оборудование, а один человек толкал перед собой каталку, на которой лежал под одеялом пациент. Я находилась в очень современной больнице – бестелесная и невидимая. Люди переговаривались между собой, но не по-румынски, а по-английски. Что я делаю в больнице? Какой это год? Все было непонятно.
Повинуясь какой-то неведомой силе, я прошла сквозь закрытую дверь и увидела на койке красивую темноволосую женщину. Над ней висела прозрачная капельница, от которой к запястью брюнетки тянулась трубка. Опираясь на приподнятое изголовье, женщина кормила грудью новорожденного младенца в розовой распашонке.
У девочки блестели глазенки, а ее головку украшала целая копна черных волос. Я подошла поближе и почувствовала, как внутренности скручивает в узел: статная спокойная мать была как две капли воды похожа на меня, только лет на пять-семь постарше – ей было где-то за тридцать. Она смотрела на дочь с такой любовью и радостью, словно та была ниспослана ей Богом. Заслышав воркование матери, очаровательная малышка перестала сосать грудь. И тут я поняла, что женщина, на которую я гляжу, – это я в будущем. Но почему? Как? Да еще и с ребенком! Чей это вообще ребенок? Мать поцеловала девочку в щечку, сняла с себя платиновый крестик, инкрустированный бриллиантами, и надела на шейку дочери, с нежностью прошептав одно-единственное слово:
– Шанель!
Ее зовут Шанель?
Я почувствовала голод и жажду, икроножные мышцы стало сводить судорогой. Меня словно что-то тянуло к двери. Да что происходит? Внезапно женщина замерла, принюхалась и оглядела комнату. Посмотрев в мою сторону, она негромко сказала по-румынски:
– Наталья, ты пробыла здесь слишком долго. В будущем время для тебя идет быстрее, чем в настоящем. Твое тело, где бы оно ни находилось, не может оставаться в этом состоянии больше пяти часов: у него заканчиваются ресурсы, и ты можешь погибнуть. Никому не рассказывай об этом дне, чтобы не поставить под угрозу свое будущее. Доверяй Томасу и защищай его, как львица защищает свое дитя. Победи его врагов, или они победят тебя.