Игра Натальи

Бушар Крейг Т.

– Я не настолько умен и не так молод, чтобы с ходу придумать, как заинтересовать девушку вдвое младше себя. Вы же не просто переводчица. Может, расскажете о себе, Наталья?

Я тоже сажусь:

– Хорошо, но при условии, что взамен вы сообщите мне о цели своего приезда. Я капитан, вы генерал – сделка выходит в мою пользу.

Игра началась. Он посмеивается:

– С вашей красотой и умением вести переговоры вам самой прямая дорога в генералы. Что ж, по рукам! Но как вы поймете, что я не соврал?

– Легко. Попробуете

меня обмануть – и ваше стариковское тело немедленно вас выдаст.

Он разражается смехом:

– Продолжайте в том же духе, и я вам все что угодно расскажу.

– Так я и поверила!

– Чем именно вы занимаетесь в разведслужбе?

– Я смотрю, вы сразу берете быка за рога, господин генерал, – говорю я серьезным тоном. – Вы всегда так себя ведете с женщинами?

– Я всегда так себя веду со всеми. С женщинами в том числе.

– Принимается. Обычно я занимаюсь устранением проблем. Два месяца назад я проходила здесь проверку на профпригодность в области квантовых перемещений. Мне сказали, что я осознанный сновидец и обладаю сверхъестественным потенциалом. Пришлось объяснять этим болванам, что осознанные сновидения – это научно обоснованное явление, подкрепленное законами физики. Все эти разговоры про сверхъестественные способности – пустая трата времени.

– Осознанных сновидцев много.

– Да, но остальные способности встречаются не так часто.

Я говорю искренне.

– Расскажите мне о своих снах.

Стоит ли быть с ним откровенной? Возможно. Это же тот самый Томас, о котором я слышала во сне. Ни с того ни с сего во мне просыпается упрямство. Скрестив руки на груди, я выдаю:

– Я могу выполнять во сне когнитивные функции.

– И?.. – произносит генерал. По голосу слышно, что знает он больше, чем кажется. – Что это за когнитивные функции?

Я не отвожу взгляда, медленно моргая и пытаясь выиграть время.

– Математические вычисления. Иногда кое-что еще.

Он слегка наклоняется ко мне, сверля меня взглядом:

– Что еще?

Я продолжаю смотреть ему в глаза. Атмосфера в комнате накаляется. Я не выдерживаю.

– Решения. Иногда они меняются во время сна. Могу во сне общаться с другими людьми. Здешние специалисты вроде как считают это важным.

Он удовлетворенно кивает. Я стараюсь не выдать своего смущения.

– Неплохо, – комментирует он. – Но таких людей один на тысячу, а не один на миллион. Про внешность сейчас не будем. Этот параметр, вероятно, делает вас куда более редким экземпляром.

Я отзываюсь, не меняясь в лице:

– Лесть наше всё. Скажите, а в Америке за такие слова вас не обвинили бы в сексуальных домогательствах? Я заметила, как вы на меня сегодня смотрели. Спасибо, кстати.

– Мы же не в Америке… Мы в Румынии, сидим на диване рядом с вашей спальней. И разве я как-нибудь особенно на вас смотрел?

Проверяет. Флиртует. Я к такому не привыкла, но подыгрываю:

– Еще как смотрели!

– Хм. Может, это потому, что я оценил ваш уровень английского? Или высокий интеллект? Или ваше тело? Или, может, это потому, что

вы сами с меня глаз не сводили? Давайте-ка обсудим!

– Что, прямо сейчас?

– Ну да. Не стоит ничего откладывать на потом. Тем более что не каждый день прекрасные незнакомки предстают перед тобой в неглиже. Мне понравилось.

– Выбирать не приходилось: я привезла с собой довольно мало одежды, – все еще пытаюсь сохранять невозмутимость. Приятно для разнообразия пообщаться без этой румынской уклончивости. – И раз уж вам так хорошо удается со мной ладить, расскажу-ка я вам поподробнее о своих снах.

– Давайте.

– Я могу увидеть будущее.

Клюнул! Томас не сводит с меня глаз.

– Если так, то вы действительно одна на миллион. Как часто у вас бывают вещие сны, Наталья?

– Я сказала местным эскулапам, что такое было несколько раз. На самом деле они мне снятся часто. Последний сон был особенно захватывающим и жутким. Но я не хочу о нем рассказывать, тем более вам.

Он не сдается:

– Какого рода будущее вы видите?

Про Шанель говорить не буду – ни за что.

– По-разному. Если день был спокойным, то ночью меня ждут приятные сны о грядущем. Если днем пришлось понервничать, мне приснится та проблема, которую я создала или решила. Тогда сны бывают страшными, вплоть до кошмаров. По работе мне постоянно приходится сталкиваться с насилием. Но хватит обо мне, а то меня выгонят из разведки за разглашение секретных сведений. Кстати, жучки в коттедже я все отключила, как только приехала. Я всегда так делаю. Я тут на особом положении, так что мне это сходит с рук. Ваша очередь.

– Мне кажется или я слышу плеск волн? Может, пойдем прогуляемся по пляжу? Заодно и поговорим.

Якшаться с американцами рискованно, да и пляж находится за периметром, то есть в запретной зоне. Но я знаю, что, если побуду с Томасом наедине, мне многое удастся у него выведать.

– Дайте мне минутку.

С этими словами я исчезаю в спальне и возвращаюсь в одном лишь синем купальнике.

* * *

Как же она невероятно сложена! И линии загара не видно. Девушка выходит на улицу, слегка задев мою руку своей. Интересно, она всегда такая импульсивная? Одно из моих правил гласит: никогда не рано. Выходя следом за ней, понимаю, что сегодня это «не рано» может мне дорого стоить.

Несколько минут спустя мы оказываемся на пляже. Наталья ведет себя совершенно естественно. Она могла бы блистать на Пятой авеню или на Елисейских Полях. Не задерживаясь на песчаной полосе, она шлепает по мелководью. Не красуется. У нее явно есть цель.

– Давайте быстрее, дедуля. При выходе за периметр срабатывают лазерные датчики, но в воде они не действуют.

Ох непроста! Сняв брюки и кроссовки, я складываю их в укромном месте, захожу в воду и проплываю вслед за ней четыреста метров вдоль границы. Заплыв дается мне нелегко, но я терплю. Когда я, запыхавшись, вылезаю на берег, она уже отжимает волосы.