Хроники бездны - 3

Глебов Виктор

– Секунду, - Парамонов сделал вид, что ищет бумагу и ручку. – Диктуйте.

Менгеле назвал улицу и дом. Гирудин был велено оставить в подвале. Убийца обещал, что дверь будет открыта – он об этом позаботится.

«Скорее всего, уже позаботился», - подумал Резцов, слушая этот жутковатый безжизненный голос.

– Послезавтра, - добавил Менгеле. – Не позже.

– Я хочу поговорить с сыном! – взволнованно проговорил Парамонов.

– Недолго.

Повисла короткая пауза, после которой в динамике раздался детский голосок:

– Папочка, это ты?

Резцов

вопросительно взглянул на специалиста по связи, который должен был запеленговать место, из которого был сделан звонок. Тот утвердительно кивнул.

Отлично! Не важно, насколько точный удалось произвести пеленг – главное, известно, в какой части города Менгеле окопался.

Разговор Парамонова с сыном Резцов не слушал. Он длился всего несколько секунд и не имел для следствия никакого значения. Важно было то, что круг поисков стягивался вокруг убийцы.

Сначала возникла идея поставить в ёмкость с гирудином маячок, но после того, как оперативники съездили и проверили прежние кладки, оказалось, что Менгеле никогда не забирал антикоагулянт в том, в чём оставлял его Парамонов. Он всегда перекладывал его в свои ёмкости. Вероятно, опасался чего-то подобного и подстраховывался.

О том, чтобы поставить камеру слежения рядом с местом новой кладки, нечего было и думать: Менгеле был вполне способен следить за этим местом в ближайшее время и увидеть полицейских.

Вся надежда была на звонок Доктор.

Как только разговор Парамонова с сыном прекратился, Резцов выхватил из рук эксперта распечатку.

Радиус охватывал дома в районе улицы Орджоникидзе, Витебского проспекта, Звёздной улицы и Московского шоссе. Они как бы обрамляли зону предстоящих поисков.

Резцов хорошо представлял себе эту местность. На карте территория выглядела не очень большой, но на ней располагалось около двухсот домов! Где взять столько людей? К тому же полицейский сомневался, что Менгеле расположился в квартире. Хотя… кто знает? Но в том-то и дело, что в данном вопросе нужно было обладать уверенностью. Иначе осечки не избежать.

– Вы спасёте моего мальчика? – спросил Парамонов.

От неожиданности Резцов вздрогнул, поднял голову и непонимающе воззрился на лаборанта.

– Спасёте? – повторил тот.

Вместо ответа Резцов встал и вышел из комнаты. Алик мог выжить только в одном случае – если полицейские застанут Менгеле врасплох, и тот не успеет даже лишний раз вздохнуть, а не то что за скальпель схватиться. А надежды на это было мало.

***

Свирин предлагал посадить в доме напротив того места, где Парамонов должен оставить закладку, снайпера, который, как только Менгеле войдёт в подвал, выстрелит в его машину капсулой с маячком. Идея была хорошей, но рискованной: если снайпер промахнётся (мало ли?), и следящее устройство не закрепится на обшивке, то оно упадёт на асфальт, и преступник наверняка его заметит. Тогда на связь с Парамоновым он больше не выйдет.

Был другой вариант. Можно было установить в зоне пеленга камеры, но Резцов сомневался,

что это удастся сделать втайне от убийцы. Уж если он видел, как их монтировали на перекрёстках, то в окрестностях своего дома заметит тем более.

– А может, группу захвата задействуем? – предложил Свирин, когда полицейские обсуждали в управлении план операции. – Если возьмём Менгеле, он нам рано или поздно выложит и где живёт, а там и сына Парамонова освободим. У нас есть надёжные методы развязывать язык.

Резцов и сам думал об этом. Но что… что, если выродок не сам забирает заклады? Вдруг у него есть сообщник? Это казалось совершенно невероятным, но чем чёрт не шутит? Быть может, Менгеле связывается с кем-то, кто доставляет заклад в другое место, а там уже убийца его забирает? Тогда нужно будет караулить его на новом месте, причём неизвестно, сколько времени. Могут пройти дни, прежде чем появится Менгеле. И при этом никаких гарантий, что он вообще приедет. Хотя о каких гарантиях может идти речь, когда у полиции даже нет нормального следа – только предположение, что преступник звонил Парамонову из дома?

Из-за всей этой неопределённости Резцов был сам не свой. Кроме того, очень не хотелось отдавать Менгеле антикоагулянт: ясно ведь, что он нужен ему для экспериментов. Если в ближайшее время появится ещё один труп, Резцов будет считать, что поспособствовал смерти очередного ребёнка.

– Его нужно хотя бы сфотографировать, - настаивал Свирин. – Вдруг он всё-таки живёт в своей квартире? Тогда мы сразу возьмём его. Глупо упускать такой шанс. Если приедет сообщник, установим его личность. Всё лучше, чем искать иголку в стоге сена.

Резцов отверг и эту идею. Если они опасаются ставить камеры, то и фотоаппараты тоже не годятся. Рисковать было нельзя. Свирин был недоволен и не скрывал этого.

– Мы не используем свои возможности!
– сказал он раздражённо. – Если упустим Менгеле, это будет твоя вина.

– Пусть будет, - согласился Резцов.

Он думал, что Свирин захочет переговорить с начальством, чтобы обойти его решение, но тот не стал: наверное, решил, что лучше в случае неудачи свалить всё на Резцова, чем подставляться.

Парамонов поехал один, но в машине установили камеру – так же, как и на одежду лаборанта, и полиция могла следить за всеми его действиями. Резцов не отрывал взгляда от монитора, хотя что он мог там увидеть полезного? Дорогу? Подвал?

Мелькали картинки, изображения всё время двигались, тряслись и скакали. В глазах уже рябило. Связи с Парамоновым не было – не хватало ещё, чтобы Менгеле, если он наблюдает, заметил, что лаборант с кем-то разговаривает (его выдало бы шевеление губ).

Всё прошло так, как и ожидалось: Парамонов остановился возле четырёхэтажного дома, вышел из машины и направился к первому подъезду. Он огляделся перед тем, как войти внутрь, чтобы дать полицейским панорамный обзор. Насколько можно было судить, ничего подозрительного. По крайне мере, Менгеле не наблюдал за лаборантом, стоя на другой стороне улицы. Других припаркованных автомобилей поблизости не было.