Хроники бездны - 3
Шрифт:
Курников свернул комбинезон и сунул в машину. Пригладил пятернёй волосы. От него пахло духами, причём довольно сильно. Наверное, когда всё время имеешь дело с трупами, начинаешь особенно ценить хорошие запахи.
– Определили? – повторил Резцов. – Я просил, и ты обещал.
– Определили. Всё это легко раздобыть в любой больнице.
– Но в них невозможно проникнуть просто так.
– Конечно, нет. Однако если запасы были сделаны заранее…
– С чего бы Менгеле стал запасаться?
– Понятия не имею.
Резцов задумался. Курников присел на крыло фургона и терпеливо ждал, сложив руки на груди. Наконец полицейский понял, какой вопрос должен задать:
– А у этих препаратов…
– По-разному. А что?
– Какой самый маленький?
Курников почесал голову. Поморщился.
– Точно вот так с ходу сказать не могу, но думаю, около месяца.
Резцов не смог удержаться от торжествующей улыбки.
– И сколько таких в тех коктейлях, что он использовал?
– Три.
Значит, Менгеле не мог запастись этими препаратами! Он должен был раздобыть их где-то не раньше, чем месяц назад. У него есть доступ к медикаментам – это факт. Но откуда? Не работает же он в больнице? Нет, это было совершенно исключено. Тем не менее, он берёт где-то ингредиенты, из которых составляет свои адские зелья.
– Мне нужен список этих препаратов, - сказал Резцов. – Срочно! Для чего применяются и где хранятся сейчас. Мы располагаем такими сведениями?
– Я разузнаю, - пообещал Курников.
– Давай. И ни слова Свирину.
– Как скажешь, Андрей.
Резцов не сомневался, что криминалист не нарушит обещания и будет держать рот на замке, но он не был уверен в остальных экспертах из команды Курникова. Кто-то из них мог быть лоялен Свирину. Тогда долго скрывать шило в мешке не удастся.
– Я сам займусь этим, - будто прочитав мысли полицейского, сказал криминалист. – И пришлю тебе на электронный ящик.
– Спасибо.
Последняя жертва. Глава 2
Резцову нравилось, что из зарешеченного окна его кабинета в управлении полиции виден ста сорокаметровый небоскрёб на площади Конституции – «LeaderTower». Самое высокое здание в Петербурге. Раньше на его стенах переливалась яркая подсветка, а теперь их тесно облепили белые ящики постоянно работающих кондиционеров, но Резцов всё равно любил это здание, потому что оно было их с Олей и Катей домом. Их башней.
Издалека казалось, что небоскрёб поднимается прямо из мрака – это из-за того, что в остальных домах, достигающих от пяти до девяти этажей, окна были темны. Правда, если выйти на крыльцо управления, то можно было увидеть и другие башни – например, те, что стояли по сторонам Московского проспекта около площади Победы. Как два немых часовых, они возвышались над скульптурно-архитектурным ансамблем, и их крыши, озарённые красными неоновыми огнями, пылали подобно гигантским факелам.
Уже была просмотрена видеозапись с перекрёстка, где обнаружили последнюю жертву Менгеле. Она не дала ничего нового. По-прежнему убийца использовал угнанный фургон без номерных знаков, по-прежнему он был одет во всё чёрное, включая маску с прорезями для глаз. Резцов не мог понять, зачем он это делает – почему упорно скрывает своё лицо. Даже если бы его личность удалось установить, что бы это дало? Не живёт же он, в самом деле, там, где был пописан! Конечно, ему понадобилось устроить логово, подходящее для тех целей, которые он преследует: держать пленных, потрошить их, резать на куски. Плюс у него наверняка оборудована лаборатория, где он смешивает свои адские коктейли, чтобы вводить их несчастным. Для всего этого требуется приличная площадь.
Резцову вспомнилось ещё кое-что, чего он не мог понять. Менгеле оставлял головы жертв себе, но при этом засовывал в выпотрошенные тела вместе с другими органами глазные яблоки и извлечённые из черепных коробок мозги. И то, и другое было разрезано, иногда на тонкие
Полицейский отвёл взгляд от окна и опустил его на список препаратов, которые имели срок хранения в пределах одного месяца. Остальные Менгеле мог запасти, но только не эти. Они были свежие. И это была ниточка, причём неплохая. Но ещё лучше было то, что полчаса назад Курников прислал результаты анализа той штуки, которую убийца вколол последней жертве. И там обнаружился гирудин. Резцов понятия не имел, что это такое, и даже прочитать мог это название с трудом - не то, что выговорить – но криминалист утверждал в приписке, сделанной к отчёту, что этот реагент используется для консервирования донорской крови. Он входит в состав препарата, предотвращающего её свёртывание. И единственное место, где его можно было сейчас раздобыть, - «Центр исследования, сбора и распределения крови». Конечно, он тщательно охранялся, и Менгеле не мог проникнуть в него, чтобы похитить гирудин. Следовательно, убийцу снабдил кто-то, работающий там! Поверить в подобное было трудно, почти невозможно, однако ничего иного не оставалось. Резцов должен был принять данную гипотезу. Он ощутил нервное возбуждение: если удастся выяснить, кто дал выродку реагент, вероятно, можно будет и установить, где его логово!
Резцов вскочил с кресла и прошёлся по кабинету. Действовать нужно немедленно! Он взглянул на часы. Время ещё есть. Вполне можно успеть наведаться в «Центр крови», как его называли сокращённо, и переговорить с руководством. Составить список тех, кто имеет непосредственный доступ к гирудину.
Полицейский резко остановился. А вдруг его можно синтезировать в домашних условиях? Резцов быстро вошёл в Сеть и ввёл в поисковик «гирудин». Выпало несколько ссылок, и он принялся внимательно читать. Спустя десять минут он откинулся на спинку кресла, и на его губах появилась торжествующая улыбка: гирудин вырабатывался шейными железами пиявок. Раздобыть их в городе совершенно невозможно, а ехать за черту Петербурга, надолго оставив свой дом, Менгеле никогда не осмелился бы.
Резцов понимал, что для расследования в «Центре крови» понадобится много людей. Возможно, все. И Свирин тоже будет там. Эта ложка дёгтя заставила его поморщиться, но выхода не было. Полицейский вышел из кабинета и отправился этажом выше, к своему непосредственному начальнику. Тот должен был не только одобрить план действий, но и собрать оперов, которым предстояло отправиться в «Центр».
***
Четыре фургона, набитых полицейскими, ехали в сторону Дворцовой набережной, разрывая воздух воем сирен и дико вращающимися красно-синими огнями проблесковых маячков. Дома проносились по обе стороны проспекта, похожие на тёмные, укрытые плотным бархатным покрывалом горы - только слишком правильные в своих очертаниях.
Резцов ехал на своём «Джипе», где находились ещё три сотрудника. Свирин замыкал кавалькаду на своей «Тойоте». Чувствовалось, что полицейскими владеет нетерпение и предвкушение удачной охоты. Убийца, державший в страхе город (кто знает, когда он решится перебраться в другой район?), мог быть найден в ближайшее время.
Сжимая руль, Резцов думал о том, что, если эта ниточка оборвётся, и всё вернётся к началу, он не будет знать, что предпринять. Ему доверили важное дело, и он старался сделать его по мере своих сил, но Менгеле бы слишком изворотлив и умён. И ему чертовски везло – это следовало признать. То, что поначалу казалось плёвым делом, обернулось кошмаром, захлестнувшим город. «Если всё сорвётся…!» - твердил себе Резцов, не решаясь продолжить мысль до конца.