Хроники бездны - 3
Шрифт:
Он спустился на первый этаж, где осталась группа оперов и следователей.
Оказалось, что Свирин, не дожидаясь его, развернул бурную деятельность: уже просматривались документы и отчёты лаборатории, где изготавливался гирудин. составлялись списки тех, кто мог вынести его из здания. Впервые, несмотря на первый всплеск недовольства, Резцов был благодарен своему сопернику. Справедливости ради надо было признать, что, если бы это был кто-нибудь другой, Резцов только похвалил бы его. Поэтому, выслушав краткий отчёт о проделанной работе,
***
Вопреки ожиданиям, всё оказалось довольно просто. Стоило точно установить, кто занимается производством гирудина, и стало ясно, что раздобыть достаточное количество этого препарата, сфальсифицировать документацию по объёму производству, чтобы скрыть хищение, и вынести антикоагулянт из «Центра», не вызвав подозрений, мог только один человек.
Лаборант Парамонов в последние три месяца выполнял функции руководителя производства – после несчастного случая, из-за которого погиб Марк Амбросов, занимавший эту должность. Все нити были сосредоточены в руках Парамонова, никто не контролировал его всерьёз – он хорошо зарекомендовал себя, а кроме того, никому не приходило в голову, что коагулянт может понадобиться кому-либо за пределами «Центра крови».
Когда Парамонова поставили перед фактом, он даже не стал отпираться. Просто закрыл вдруг лицо руками и разрыдался.
Резцову, глядевшему на его вздрагивающие плечи, хотелось разбить лаборанту лицо и сделать ещё что-нибудь, похлеще! Но он держал себя в руках.
– Как вы с ним встретились? – задал он первый вопрос.
Парамонов не отвечал, продолжая сидеть в прежней позе. Резцов бросил взгляд на часы и кивнул Свирину. Тот сделал шаг к лаборанту и с размаху залепил ему оплеуху. Парамонов вскрикнул и упал на пол. Опера мигом подняли его и усадили обратно.
– Как вы встретились с Менгеле? – чеканя каждый слог, проговорил Резцов.
– Он сам нашёл меня!
– всхлипывая, заговорил Парамонов. – Позвонил на мобильный телефон. Сказал, что Алик у него, и он убьёт его, если я… не достану ему гирудин.
– Алик? – нахмурился Резцов. – Кто это?
– Мой сын! – лицо лаборанта снова искривилось от рыданий.
– Вы не сообщали о пропаже, - сказал полицейский. Он точно это знал, потому что все подобные случаи регистрировались в их управлении. И заканчивались всегда одинаково – изувеченный обезглавленный труп на перекрёстке.
– Он запретил! – почти закричал Парамонов. – Сказал, что выпотрошит его, как… как других! Я не мог потерять сына, поймите! – тон стал умоляющим, но Резцова это не тронуло.
Лаборант не мог не знать, кому помогал, и для чего Менгеле нужен антикоагулянт – для продолжения своих изуверских экспериментов!
– Когда это произошло?
– Что?
– Когда
– Месяца полтора назад.
– Откуда вам знать, что мальчик до сих пор жив?
– Он даёт мне поговорить с ним. Недолго. Но я узнаю голос, это Алик.
– Когда он звонил в последний раз?
– Позавчера.
– Вы не подумали, что его местоположение можно определить по телефону? – раздражённо спросил Резцов, чувствуя, как истончается преграда, сдерживающая его злость на этого червяка, который решил пожертвовать чужими детьми ради призрачной надежды спасти своего ребёнка. Хотя нет, даже не спасти – отсрочить его конец. Потому что Парамонов не мог не понимать: Менгеле никогда не отпустит Алика.
– Он всегда звонит с разных номеров, - покачала головой лаборант.
– Но всегда из одного места! – Резцов повысил голос: как можно не понимать очевидного?!
– Почему из одного? – недоумевающе нахмурился Парамонов.
– Да потому что он даёт вам поговорить с сыном! Не таскает же он его по всему городу!
Лаборант захлопал глазами. Постепенно до него доходил смысл услышанного.
– И всё-таки мне пришлось бы пойти к вам, в полицию, чтобы вы могли запеленговать Менгеле, - наконец, проговорил Парамонов. – А он запретил! И я уверен, он обязательно узнал бы, если б я не послушался.
– Когда он обещал отпустить вашего сына? – спросил Резцов.
– Он… не обещал. Он сказал только, что убьёт его, если я откажусь украсть для него…
– Зачем Менгеле антикоагулянт? – перебил Резцов. – Не может быть, что он рискнул с тобой связаться и ради этого похитил твоего ребёнка только для того, чтобы провести эксперимент, результаты которого он не мог предсказать. Слишком много усилий ради… миража.
– Я думал об этом, - закивал Парамонов. – Вероятно, у него тромб или диабет.
– То есть, Менгеле добыл его, в первую очередь, для себя?
– Может быть. Я не знаю, - в голосе лаборанта снова появились скулящие нотки. – Он ничего не объяснял. Зачем ему? Он только приказывал. И угрожал. Говорил, что убьёт Алика, если я откажусь! Что мне оставалось? Сын – это всё, что у меня есть. Если его не будет…
– Вы договаривались о новой встрече? Он хотел, чтобы вы раздобыли ещё гирудин?
– Не знаю. Он ничего не говорил. Но я отдал ему много - должно хватить надолго.
– У гирудина ограниченный срок хранения, - сказал Резцов, вспомнив отчёт патологоанатома. – Потом он перестанетбыть полезен, сколько бы его ни осталось. Менгеле понадобится ещё.
Парамонов застонал.
– Как вы передавали ему украденный препарат? – спросил Резцов, не обращая на это внимания.
– Оставлял в закладке. Он забирал оттуда.
– То есть, вы точно знали, где будет Менгеле? – Резцов был готов прикончить лаборанта на месте. Пальцы сжались в кулаки. Спокойно! Спокойно! Это просто… просто…