Хранители Братства
Шрифт:
– Могу ли я получить ваше разрешение, брат Оливер, отправиться в Странствие? – спросил я.
Это слегка привлекло его внимание.
– В Странствие?
– Я много думал об этом минувшей ночью, – сказал я, и аббат сочувственно вздохнул. – Считаю, я несу ответственность за то, что сейчас чувствуют все остальные. Ведь это я сказал всем, что один из нас…
– О, нет, брат, – прервал меня брат Оливер. Поднявшись с табурета, он положил руку мне на плечо. – Ты не должен винить себя, брат. Ты просто указал нам на то, что было очевидно для всех. Мне самому
– Да, я понимаю, – сказал я. – Но все же хочу что-то сделать, чтобы загладить свою вину.
– Здесь нечего заглаживать, брат.
– Я хочу сделать все, что в моих силах, – настаивал я.
Аббат снова вздохнул
– Хорошо. И что же ты собираешься предпринять?
– Я снова встречусь с Эйлин Флэттери.
Брат Оливер отпрянул в изумлении.
– Встретишься с ней? Зачем?
– Думаю, когда мы встречались в прошлый раз, она говорила мне правду, – сказал я. – Я не верю, что она такая же двуличная, как ее брат и отец. Возможно, она и правда попробует помочь нам, если поверит, что ее отец неправ.
– Помочь нам? Как она сможет помочь?
– Не знаю, – признался я. – Но, если я приду к ней, если расскажу о том, что сотворил ее брат, то смогу привлечь ее на нашу сторону. По крайней мере я могу попытаться.
Брат Оливер задумался.
– А как насчет… твоих собственных затруднений, брат?
– В этих обстоятельствах, – сказал я, – я уверен, что смогу их преодолеть.
Аббат вновь потрепал меня по плечу.
– Благословляю тебя, брат Бенедикт, – сказал он. – Получай мое разрешение и мою благодарность.
К этому времени я уже поднаторел в Странствиях и мог считаться практически опытным путешественником. Хотя я впервые вышел за пределы стен монастыря сам по себе, я уверенно шагал по 51-й улице, почти не испытывая тревоги. Я без происшествий добрался до Пенсильванского вокзала, нашел платформу железнодорожной ветки Лонг-Айленда и почти сразу сел на поезд до Сейвилла.
Первый этап пути в двухуровневом поезде с крошечными купе я проделал в компании Санта-Клауса, который то и дело прикладывался к пинтовой бутылке с чем-то сладко пахнущим, спрятанной в кармане его красного костюма. Седая борода, красный нос и огромный живот выглядели довольно правдоподобно, но вместо глубокого баса, которым обычно восклицают «хо-хо-хо!», он говорил хрипловатым, похожим на треск керамики голосом, словно слишком долго пробыл на улице в сырую погоду. Он хлебнул из бутылки, вытер губы красным рукавом, предложил выпить мне – я покачал головой, поблагодарив его легкой улыбкой – и сказал:
– Тяжеловата работенка.
– Согласен, – ответил я.
Санта-Клаус снова отхлебнул и предложил мне бутылку.
– Передумал?
– Нет, но все равно спасибо, – сказал я.
Попутчик пожал плечами, закрутил крышку бутылки и убрал ее в карман.
– Гребаные мелкие паршивцы, – проворчал он.
– Понимаю вас, – согласился я.
Санта-Клаус
– А чем ты промышляешь не в сезон?
– Прошу прощения?
Он взмахнул рукой с пальцами-сосисками.
– Ну, знаешь, после Рождества.
Поняв его заблуждение, я улыбнулся и ответил:
– Я продолжаю быть монахом.
Санта-Клаус заинтересовался.
– Да иди ты?
– Я настоящий монах, – подтвердил я.
До собеседника дошло, и он широко улыбнулся, показав полустертые коричневые зубы в просвете белоснежной бороды.
– Не гонишь? – сказал он. – Настоящий монах?
– Воистину так, – сказал я.
Он рассмеялся, упершись руками в колени. Это был не смех Санта-Клауса, но все же смех.
– Настоящий монах, – повторил он.
Я кивнул, улыбаясь в ответ.
Он наклонился вперед, похлопав меня по колену.
– А вот прикинь, – начал он, – Мож, я настоящий Санта-Клаус.
– Может быть, – согласился я.
Он подергал себя за бороду.
– Это не липа, знаешь ли.
– Я вижу.
– Чертовски верно. – Санта-Клаус откинулся на спинку сиденья, рассматривая меня с довольным видом, и вдруг спросил: – Что ты хош на Рождество?
– Что?
– Ага, – сказал он. – Так что ты хош на Рождество? – Он расплылся в широкой ухмылке.
Я опять улыбнулся в ответ.
– Хочу сохранить свой монастырь, – сказал я.
Санта-Клаус кивнул, посмеиваясь про себя. Приложив палец к носу, он произнес:
– Пусть так и будет. – И подмигнул мне.
Мне сообщили, что Эйлин нет. Сперва я поговорил с ее матерью, и она сказала:
– О, Эйлин уехала на праздники. Вы ведь тот монах, что приходил на прошлой неделе? С тем, другим, старым и потолще.
– Это был брат Оливер, – подтвердил я.
– Он очень расстроил Дэна, – сказала миссис Флэттери. Она не пригласила меня войти и, судя по всему, не собиралась. – Думаю, Дэн будет очень недоволен, увидев вас здесь, – добавила она.
– Сожалею, что мы расстроили его, – сказал я. – Не могли бы вы сказать, когда вернется Эйлин?
– О, не раньше начала следующего года, – ответила она. – Но я обязательно передам ей, что вы заходили. Брат… как вас?
– Бенедикт, – сказал я.
Наш крайний срок – первое января. Через пятнадцать дней. После этого будет слишком поздно.
– Брат Бенедикт, – повторила мать Эйлин. – Я обязательно ей передам. – И она начала закрывать дверь.
– Э-э, миссис Флэттери. Подождите.
– Да? – заметно было, что она не хочет показаться невежливой, но в то же время не желает продолжать разговор.
– Где она сейчас? Куда она уехала? – спросил я, думая, что если Эйлин где-то неподалеку, то я, возможно, смогу ее разыскать.